Несмотря на то, что прибытие Матери Свейне сопровождалось самыми серьезными мерами секретности, по окружающим лицам прекрасно читалось, что все были в курсе того, кто именно скрывается под серым плащом и опущенным на лицо глубоким капюшоном. Вокруг одинокой женской фигуры образовалось почтительное свободное пространство, и в бросаемых на нее взглядах сквозила смесь уважения, восхищения и даже подобострастия.
Некоторые застарелые привычки полностью изжить категорически невозможно, тут уж ничего не поделаешь. Ну да ладно. Пусть они хоть молятся на Ее Святейшество, лишь бы под ногами не путались.
Голстейн подозвал к себе командира отделения охраны, распорядившись организовать оцепление, удерживающее публику на достаточном расстоянии, чтобы никто из зрителей не мог бы вмешаться в процесс допроса. Дождавшись, когда стражники оттеснят любопытствующих подальше от «Хоррама», генерал подошел к коленопреклоненным пленникам.
– Куда так торопимся, уважаемые? – с легкой издевкой поинтересовался он. – Али опаздываем куда?
– По делам… надо было, – буркнул Лажонн, не разгибая спины.
– Ясно, – Голстейн остановился перед Вальхемом. – Юного пассажира подвозили?
Мальчишка, в отличие от капитана, не стал тушеваться и, вскинув голову, с вызовом посмотрел Инспектору прямо в глаза. Его взгляд буквально полыхал гневом и ненавистью.
– Он просто знакомый, – попытался вступиться за него Лажонн, – мы уже много лет работаем с его отчимом, Торпом… то есть, работали…
– Мы не на суде, уважаемый! – довольно резко оборвал его Голстейн. – Адвокаты нам здесь не нужны, он и сам за себя ответить может. Вы лучше скажите мне, что за срочный груз вы везете и куда? И груз довольно тяжелый, насколько я могу судить. Ну?
– Да ничего особенного мы не везем, – принялся объясняться Лажонн, хотя с самого начала было ясно, что генерал не поверит ни единому слову из его сбивчивого лепета, – все как обычно – разнообразный металл в слитках и прутках…
– Тогда, я полагаю, вы не станете возражать, если мы заглянем в ваш трюм? Вы же законопослушные граждане, и вам нечего скрывать, правда? Мы только посмотрим, и все, – Голстейн дал знак стражникам, двое из которых подошли к эшелону и начали открывать замки грузового люка.
Сам же он, обойдя Вальхема кругом, присел у парня за спиной на корточки, положив руки ему на плечи. Таким образом, если содержимое трюма представляло какую-то угрозу, то мальчишка оказался бы у нее на пути. Окружающие, хоть и не до конца поняли смысл действий генерала, все же сообразили, что происходит нечто важное и, возможно, небезопасное. Публика осторожно попятилась, не отрывая напряженных взглядов от створок люка.
Лязгнул последний открытый замок, и зев трюма распахнулся. На фоне яркого солнечного света, заливавшего все вокруг, его недра казались заполнены бездонной чернотой ночи. Один из стражников, вкарабкавшись по подножкам, забрался внутрь…
– Ну! Что там?! – не вытерпел Голстейн.
– Ничего примечательного, – вернувшийся стражник спрыгнул на песок и отряхнул руки, – груда ржавого металлолома и все.
От генерала не укрылось, как в этот момент обмякли плечи Вальхема, не сумевшего сдержать вздох облегчения. Выходит, им все же было, что скрывать. Что ж, ситуация требует прояснения, а значит придется задать несколько вопросов. Возможно, что и «с пристрастием».
Он поднялся и, сунув руку под мундир, достал купленный когда-то на рынке у Торпа нож.
– Узнаешь? – Голстейн продемонстрировал Вальхему матовое узорчатое лезвие, получив в ответ еще один пылающий яростью взгляд.
– Я сожалею, что так вышло с твоими родителями, – генерал чуть наклонил голову, – но в тот момент, когда у них была возможность поступить правильно, они все же предпочли сделать неверный выбор. За что и поплатились. Это было их решение, не мое. Надеюсь, что ты не повторишь их ошибок.
Острие ножа поддело Вальхема под подбородок.
– Ты ведь прекрасно знаешь, что именно меня интересует, – голос Голстейна стал жестким и требовательным. – Что произошло тогда, в лесу, где погибли люди, которые тебя искали? Что именно ты раскопал там под землей? И где оно сейчас?
Услышав, как рядом потрясенно охнула Трасси, и глухо выругался ее отец, он иронично вскинул бровь.
– Вот как? Выходит, ты даже своим друзьям рассказал далеко не все? Утаил от них, какая сокрушительная и убийственная мощь находится в твоих руках? Ай-яй-яй! Как нехорошо! – нож чуть подался вперед, еще сильней откинув голову мальчишки. Из-под серого лезвия скатилась первая алая капля. – Итак, я повторяю свой вопрос: что ты там нашел, и где оно сейчас?
– Да пошел ты! – процедил Вальхем сквозь стиснутые зубы, стараясь не шевелить челюстью, чтобы не порезаться еще сильней.
– А ты славный малый! Правда! – Голстейн неожиданно мягко, почти по-отечески улыбнулся. – Смелый, дерзкий… Но, думается, только потому, что ты считаешь, будто тебе больше нечего терять. Но я готов доказать тебе, что ты ошибаешься.
