– Я… Я боюсь! Я так низко еще не спускался! – всхлипывал без слез Инаи, однако шел. Он ныл и плакал, но команды понимал быстро и не впадал в панику. Только стушевался перед рухнувшей лестницей. Раджед легким леопардом скользнул вниз, даже не заметив высоты.
– Прыгай! И с открытыми глазами! Быстро! – приказал он. Инаи, который до того пугливо зажмурился, послушался и двинулся вперед неуклюжим воздушным шариком. Издав неопределенное «ух!», он благополучно приземлился, отряхивая колени.
Оставалось совсем недалеко до заветного освобождения из каменного плена. Твердыня, что долгие годы давала защиту, в считаные секунды превращалась в западню.
Льорам повезло: они вырвались вперед вдоль галереи, в конце которой уже маячил заветный выход. Раздробленные статуи русалок проводили хозяина башни прощальными взглядами каменных глаз. И звон расколотых сонных миров затих навсегда, погребенный под обвалившейся башней, которая еще раз вздрогнула напоследок и замерла бесформенной грудой камней, слившись с гористым пейзажем льората.
Спасшиеся льоры застыли возле развалин. Раджед все еще крепко сжимал вспотевшую руку мальчишки, однако быстро пришел в себя, вспоминая об Олугде. К счастью, опасения не оправдались: возле руин их уже встречали крайне обеспокоенные товарищи.
– Вы в порядке? – спросил Раджед, внимательно рассматривая Олугда и Сарнибу.
– Да! – кивнул малахитовый льор. – Как только башня начала рушиться, ее защитные чары свернулись. Так что мы лишь немного замерзли. Хм, кажется, в моей башне прибавится народу.
Инаи же ничего не слышал, неподвижно глядя на обломки и бесконечно повторяя:
– Все разрушилось… Все пошло прахом.
– Не ной. Ты хотя бы сохранил талисман! – обнадеживающе хлопнул его по плечу Олугд. Ведь сам он лишился и дома, и камня. Как заметил Раджед, циркониевый чародей научился не только жить без реликвии, но и использовать магию.
Но Инаи волновали вовсе не его разрушенные шедевры иллюзорных миров. Он порывисто обернулся, решительно сдвигая светлые брови.
– Да не в том дело! У меня в четырех деревнях еще ячед живой был! Они теперь окаменеют!
Льоры удивленно переглянулись. Раджед-то считал, что этот медлительный потомок древнего рода печется исключительно о своем комфорте. И вдруг оказалось, что только в его владениях неведомой силой уцелели последние живые люди Эйлиса. И он искренне переживал за их судьбу, как хороший правитель.
– Мы заберем их в малахитовую башню, – заверил Сарнибу. – Показывай дорогу к этим деревням.
– Как ты сохранил их? Как? – оживился Олугд, и в его глазах зажегся лихорадочный блеск.
– Не знаю… Это от родителей осталась магия, – невнятно пробормотал Инаи. – Ячед… Они все в полудреме, как и я, зато живые, а не каменные.
– Значит, это реально, – восхищенно воскликнул Олугд, озаренный новой надеждой. Разубеждать его никто не решился, хотя и Сарнибу, и Раджед понимали: одно дело – не дать окаменеть, а другое – вернуть к жизни то, что уже застыло.
Еще около двух часов льоры потратили, чтобы перенести в малахитовую башню обнаружившийся в полуразваленных домишках ячед. Раджед с огромным удивлением рассматривал живых людей Эйлиса, словно никогда их не встречал. Впрочем, и правда не встречал, почти не видел вблизи, только теперь замечая, как бедно жил простой народ, как убоги были их жилища. Домотканые серые рубахи да штаны, одинаковые у женщин и мужчин, угнетали единообразием, точно тюремная роба. А они, властители мира, чародеи, не позволяли народу развиваться, получать знания, учиться, строить города, как на Земле.
Почему? Чего так боялись предки? Обычных людей? Запугивали их громадами недоступных башен и жестоко подавляли малейшие искры недовольства. Когда возникли династии льоров? И что было до них? Если у королей и простых людей рождались дети – Нармо был тому подтверждением, – значит, они принадлежали к одному виду, к единому человеческому роду. Раджед мысленно отметил новый неразгаданный вопрос истории Эйлиса, пока переносил через портал полусонных людей.
В малахитовой башне они все очнулись. Безвольные тела зашевелились, точно выходя из анабиоза.
– Вот так дела! Сколько нас здесь теперь! – радовался Сарнибу, который измучился от одиночества. Он с наслаждением размещал в лучшие покои разбуженных, непонимающе озиравшихся людей и хлопотал над ними, как заботливая наседка. Непостижимым образом усилилась и магия его талисмана, что отчетливо ощутил Раджед, который предпочитал оставаться в стороне от мелких повседневных забот.
Инаи же с радостью присоединился к Сарнибу, забывая о пережитых невзгодах и ужасах. Он знакомился со своими подданными, торопливо и сбивчиво рассказывал им обо всем произошедшем, хотя сам толком ничего не понимал.
