– Одно я знаю точно: любить и присваивать – это взаимоисключающие понятия.
– Я уже не желаю обладать ею… – Раджед вновь обернулся на портал и словно отчетливо увидел в нем Софию. – Я хотел бы просто оказаться рядом, убедиться, что у нее всё в порядке. Хоть еще раз увидеть ее. Может, судьба и предоставила бы мне второй шанс, без всех этих напыщенных речей.
Сумеречный Эльф неожиданно отшатнулся, затравленно глядя поверх головы собеседника, точно оттуда из всех темных углов надвигалась пугающая тень некого зла. Льор даже обернулся, опасаясь, что началось нападение на башню. Но друга атаковали только его внутренние демоны. Он торопливо затараторил, словно задыхался после долгого бега:
– Лучше готовься к войне, Радж! Лучше готовься. Я плохой союзник. Особенно теперь. Я тоже банкрот! Предатель! Изверг!
– Эльф! Оставайся в башне, мой талисман подавит твою тьму! – Раджед приблизился к другу, схватив того за плечи и с силой встряхнув, чтобы как-то привести в чувство. Но Сумеречный Эльф только мотал головой.
– Нет, так мы оба останемся без сил. Сохрани свои. Это важно. Хотя бы ради мира Земли. Там Софья, там Эленор… Ради них. Да, ради них.
– Куда ты опять? – обескураженно спросил Раджед.
– Ухожу! Из твоей башни… скоро тьма вернется. Я чувствую. – Сумеречный Эльф прижался к стене, проведя по ней пальцами. И от его прикосновения на непоколебимом камне оставался обугленный след.
– Не поддавайся ей, друг!
– Здесь… не помогут речи. Но спасибо за них, друг.
Они обнялись, прощаясь, как будто оба отправлялись на верную гибель. На смертельную битву. Обоих пробирал ледяной озноб. Но Сумеречный Эльф слишком быстро канул в неведомые дали черным туманом, от которого явственно веяло дымом и порохом, точно Страж Вселенной впитал горечь пепелищ и запах громыхающих орудий – шлейф шествия смерти.
Он видел все, он чувствовал всех, каждого. И ничего не имел права изменить. Кажется, Раджед после стольких веков только теперь в полной мере понял, какое отчаяние раздирает сердце неудавшегося Стража.
Нармо разрывал очередную могилу, глядя на Эйлис со скалы. На востоке светило ясное солнце, с запада наползали тучи: где-то разразилась ужасная гроза. Многочисленные оттенки смешивались пестрыми самоцветами, точно такими, которые яшмовый льор заполучал себе один за другим. Он не торопился, действуя методично и четко. После неудачи с цаворитовой башней пришлось, правда, выслушать недовольство Илэни.
– Красавица, но тебе оказалось недосуг пойти со мной, – говорил тогда Нармо и только посмеивался над претензиями чародейки.
– Самоцветы нужны тебе, мне хватает и дымчатых топазов, – с гордостью аристократки отзывалась Илэни.
Нармо только внутренне насмехался над ней. Каждый льор уверовал, что все определяет сила талисмана. Зато яшма, разноцветная яшма, знала себе цену: одной ее энергии не хватало, но род Геолиртов сохранил хитрые тайны о подчинении других камней, их бесконечных комбинаций. Для этого Нармо и носился по всему Эйлису.
Но иногда он просто наслаждался тишиной своей подлой неправильной работы. Мертвые давно молчали, сливаясь с пейзажем. Они не мешали думать, не требовали выбирать и играть на публику, позволяя созерцать красоту гибнущего мира.
Вот и ныне над горизонтом расплывался дождевой фронт, а солнце пронизывало его лучами, расщепляясь на отдельные блики, что световыми столбами достигали земли, свиваясь в прекрасные иллюзии.
«Невероятный вид, – отмечал Нармо, снимая грубую толстую перчатку и отирая пот со лба. – Да. Этот мир прежде был очень красив. Очень».
Нармо помнил времена из своего детства, когда Эйлис наполняла жизнь. Но когда ему минуло двадцать лет, что-то сместилось, что-то сломалось. В двадцать лет как раз открывалась истинная сила талисмана, старение тела чародея замедлялось до исчисления возраста столетиями. Двадцать лет… Четыреста лет назад. В тот же год родился Раджед. В тот же год началась чума окаменения. И Нармо неосознанно всегда связывал эти события. Впрочем, причины его уже не интересовали, он начал собирать камни с момента гибели отца, увеличивал силу фамильного артефакта. С тех же пор искал, как пробить защиту янтарной башни.
«Да, когда-то был красив. Но теперь здесь только красивые камни. Ничего не осталось, поэтому пора уходить. Дело за малым: убить Раджеда», – подбадривал себя Нармо, вновь возвращаясь к раскопкам.
Он проломил магией защитную плиту в пещеру, что служила гробницей для почтенного правителя минувших дней. Какого именно – они не знали, Илэни только указывала на наличие захоронений. Многие из них стерлись с карт, потому что память о побежденных династиях никто не хранил. Остались только кости среди камней.
Куски бурой породы переворачивались неохотно, король попался очень древний. От него остались только нетленные драгоценности и фрагменты тела, которые почти рассыпались под ногами. Древний, зато богатый: управлял не одним самоцветом. Как-то научился. Нармо решил, что тоже научится однажды без вреда для здоровья. И за последние годы заметно продвинулся в тайном знании.
