Мука, терзание, казнь – все эти слова ничуть не пугали. Лишь леденящей могильной печалью отзывалась вечная истина: рядом с великой любовью всегда пролегает тропа смерти. Так или иначе кто-то обречен остаться один… пережить прощание и похороны. Кто-то всегда остается один. Дети хоронят родителей; впрочем, много хуже, если случается наоборот. А влюбленных разделяют врата могильной плиты, обрекая считать месяцы и годы до новой встречи, где-то там, за пределом всех миров.
И, как ни странно, Раджеда больше ничего не пугало. Наверное, они все слишком прирастали к этой жизни за тянущиеся столетия и страшились неизведанных далей. Но из-за этого каменели изнутри, покрывая сердце панцирем. Ныне же оно истекало жаркими слезами янтарной смолы.
– Я все понимаю. Все. Но отвечу: не такая уж высокая цена, – безнадежно улыбнулся Раджед.
– Ты нужен Эйлису, – словно предостерегал Сумеречный Эльф.
– Зачем? Зачем… – выдохнул льор. – Этот гнилой мирок уже ничего не спасет. Здесь ловить нечего. Одна загвоздка: портал-то только отсюда уничтожить можно. И его так старательно защищали, что никакая атака не сработает, если оставить ее, как говорят в мире Земли, бомбой с часовым механизмом. Мог бы еще ты, но ведь не станешь? Я прав? Опять твоя любимая песня: «Не имею права».
– Да.
– Какой от тебя толк? Все-таки какой от тебя толк? – вскочил с места Раджед. – Никакого!
– Я и не собака, чтобы служить и приносить пользу, – неприветливо отрезал Сумеречный Эльф, накидывая на выбритую голову капюшон. – Я вообще никому не принадлежу.
– Друзья и не принадлежат, они помогают друг другу, – вновь твердил эгоизм Раджеда, но ведь, получалось, он умолял отправить себя на медленную смерть. Всего-то дел – уничтожить портал. Может, он бы еще попросил за обитателей малахитовой башни: они бы не сотворили зла на Земле. Но оставшиеся льоры в чужом мире были бы обречены на медленную смерть. А они такой выбор не делали.
– Но не в дурных делах, – поправил Сумеречный Эльф. – Послушай, может быть, она сама вернется к тебе.
– Я уже не хочу, чтобы она возвращалась в Эйлис. – Раджед с ненавистной нежностью гипнотизировал пристальным взглядом молчаливый портал. – Он умирает, и здесь стало слишком опасно. Я устал, друг, я смертельно устал вечно отражаться в зеркале своей пустоты. Всюду враги, всюду эта алчность. А я… велико ли благородство: сдерживаю их наступление на Землю, но сам туда не сбегаю только потому, что не выживу. Это зеркало – вот и все, что связывает меня с жизнью. Это… и еще долг перед теми, кто создал портал. Если Нармо и Илэни нападут, я его уничтожу.
– Но тогда ты уже никогда не сможешь найти Софью, – предостерег Сумеречный Эльф, удивленно изогнув правую бровь. Он словно выжидал по своей неизменной привычке хранителя равновесия, когда льор сам выскажет нечто важное, в чем не желал себе признаваться. Или же просто боролся со вновь подкрадывающейся тьмой: пришелец все плотнее обнимал себя руками, изредка дергая плечами от волн озноба.
– Пусть так, – продолжал Раджед. – Но она будет в безопасности. Если мы не смогли сохранить свой мир, то пусть хотя бы ее не разрушится.
– Если люди не приложат к этому руку… – едва слышно простонал Сумеречный Эльф и замер с гримасой ужаса, точно его мыслительный взор разом объял все войны и убийства Земли, а может, и других миров.
– Хочется верить, что хотя бы на ее век хватит.
– Да… Все конечно. Все имеет свои рамки.
– Рамки… История Эйлиса дошла до своих темных дней. А ведь наш мир моложе Земли. Но мы все – банкроты, – с отвращением выплюнул это определение Раджед. – У нас нет настоящих чувств, нет сердец. Вместо них холодные магические камни. Ох, друг мой… Как же я устал! – Раджед подошел к Сумеречному Эльфу, заглядывая тому в лицо, словно потерянный путник, что выспрашивает в последней надежде дорогу. – Это ошибки юности возвращаются ко мне с десятикратным превосходством? Или ничто не подчинено закономерностям и нет никакой справедливости?
– Случайностей не существует.
– Но я не вижу, что за закон во всем этом лихорадочном бреду, который творится с нашим миром. Последнее время я хотел бы стать просто человеком. Может, хоть это в твоей власти?
– Человеком… – гулом далекой грозы ухнул Сумеречный Эльф, точно льор озвучил и его заветную мечту. – А как же сила? Башня? Портал?
– Портал! – будто только вспомнил чародей. – Лишь он, проклятый, и останавливает.
– Но если бы стал человеком, как бы ты нашел Софью?
– Нашел бы, нашел. Если суждено. Впрочем, – он удрученно замялся, – если я ей не нужен был как король, то как простой смертный – тем более.
– Проблема не в титуле, постарайся это понять. Я видел много разбитых сердец средь богатых и много счастливых среди бедных, – слабо-слабо улыбнулся Сумеречный Эльф с элегической теплотой. – Просто любовь не купить дорогими подарками, не разжечь пламенными речами. Она вообще неуловима… И я со своими знаниями, кажется, так и не нашел ей верного определения.
– Да, ты снова говоришь лишь общие фразы, чтобы как-то оправдаться в своем безразличии.
