Иногда она не выдерживала, ломалась, и трещина вдоль льда разверзалась пропастью. Она просыпалась в ночи от чужих кошмаров, от далеких голосов и гула неразборчивых звуков. Она догадывалась: кошмары – это чья-то непреодолимая реальность.
«Умоляю, уберите! Уберите от меня войну!» – сквозь слезы шептала она, не имея сил и возможности ни с кем поделиться. И если это каждый миг видел Страж Вселенной, то Софья понимала, как он сошел с ума. При мысли о Сумеречном Эльфе до нее вдруг донесся его знакомый мягкий голос:
– Война не закончится, если закрыть на нее глаза.
Он показался полупрозрачной тенью, встав возле дивана. Софья вздрогнула, точно черная тень – мрачный предвестник – подошла к ней вплотную.
– Я знаю. Но ведь я… ничего не могу сделать! – прошептала она, восклицая: – Так зачем я все слышу?! Зачем чувствую боль Эйлиса и боль Земли?! Так непривычно остро! Стоит только прочитать о какой-то трагедии, посмотреть новости – и я будто переношусь туда, будто вживую вглядываюсь во всех этих людей. И так тяжело, будто все они мои давние знакомые, хотя я их вовсе не знаю. Это… Это невозможно! Может, я просто схожу с ума?
Она обняла себя руками, устало покачиваясь из стороны в сторону. Жемчуг на ее груди отдавал то жаром, то холодом – как обычно. Снять бы его да выкинуть, но она догадывалась, что не от камней идет вечная песня. Они лишь усиливали этот неуловимый звук, как динамик.
– Нет, Софья, твой разум крепок, как и твои убеждения. – Сумеречный Эльф приблизился к ней, ласково и терпеливо объясняя: – Все дело в том предмете, с которым ты не расстаешься уже несколько лет. Да-да, на шее. Жемчуг соединился с твоей душой. Если ты не хочешь слышать, просто сними его.
– Но я… я уже не могу. Я словно заставляю себя страдать, хотя желаю обратно в свою уютную скорлупу. – Софья сжала кулаки, твердо заявляя: – Но так нельзя, нельзя закрывать глаза! Я словно прозрела. Раньше я жила в своих фантазиях, придумывала сказки о прошлых эпохах. Мир ужасен, но он настоящий. И он всегда таким был.
Она заметила, как изменилась ее манера говорить: сделалась отрывистой и ясной, без велеречивости и плавности. Вещи заслуживали того, чтобы называться своими подлинными именами. И если уж существовали мрази, то не стоило в угоду вежливости называть их просто недобрыми людьми. Недобрые не творят того, что делают нелюди. Недобрым иногда был, к примеру, Раджед, потому что запутался и почти помешался от одиночества, но он оставался человеком.
– Я предупреждал. Это нелегкое испытание. – Сумеречный Эльф вздохнул, отходя к окну, глядя через щелочку между зеленых штор.
– Я стану сильнее. Если это испытание, то у него есть цель, – уверенно ответила она, стирая с осунувшихся бледных щек невольные слезы.
– Хотелось бы мне в это верить. – Сумеречный Эльф нерешительно замялся. – Я не знаю наверняка в твоем случае. Признаюсь честно: ты отважная девушка.
– Значит, дальше будет тяжелее? – Но Софья улыбалась. – Я готова. Зато я впервые вижу мир настолько ясно. Оба мира. Ты так существуешь уже сотни лет? Видишь все это, чувствуешь?
– Каждую секунду в сотнях миров, – выдохнул собеседник, ссутулившись. – И ничего не имею права изменить. Тебе достался только осколок великой силы – ощущение чужой боли, метафизический антипод равнодушия. Но не знания, не этот проклятый архив, который придавливает стопками пыльных томов. И поэтому у тебя остается право выбора! Я же знаю вероятности будущего, которые связывают по рукам и ногам…
Софья встала и подошла к нежданному гостю, заботливо набрасывая ему на плечи белый пуховый плед. Она почему-то знала наверняка, что его знобит.
– Это… невыносимо, – сдавленно произнесла она.
– Невыносимо и еще в тысячу раз хуже. – Сумеречный Эльф, казалось, рассматривал тихую ночную улицу, но взор его пронзал многие километры пространства, триллионы световых лет. – Столько миров… Столько сияющих живых миров, которым бы жить и жить… Но они рушатся, гаснут, взрываются, проваливаются в черные дыры, уничтожают себя в бессмысленных войнах. Целые системы планет, галактики. И если внешние причины еще легко списать на волю рока, то зло, сотворенное людьми, я не могу простить. – Он обернулся, возвращая проплывший белесым призраком плед. – Проект Стражей Вселенной был начат, чтобы защищать людей от них самих, от их внутренней тьмы. Условно говоря, кто-то вот тянется к красной кнопке ядерных боеголовок, а я ему бац по руке, чтобы не чудил! Пару раз мне действительно удавалось такое провернуть.
– Не говорите со мной как с ребенком, – покачала головой Софья, хотя существо, чей возраст исчислялся тысячами лет, имело на то право.
