– Обдумай все, Софья, обдумай без меня, – грустно улыбаясь, словно иные мудрые старики, предупреждал собеседник. – Все не так сложно. Для этого знания не нужно заканчивать физфак или мехмат. Оно скрыто глубже, в самом сердце. – Внезапно он отошел к окну, сбивая занавески, прислоняясь к стене и глядя поверх головы Софьи, точно что-то гналось за ним, однако закончил плавно: – Весь мир – это единая мелодия, песня. Услышь ее! Услышь! Ох, надеюсь, это не последняя наша встреча…
– Постой, но что случится с тобой? – забеспокоилась Софья, пытаясь хоть как-то помочь человеку, который явно страдал. Хотя догадывалась, что никакие лекарства не исцелят его незримых ран.
– Тьма. Она приближается, – простонал в отчаянии он, запрокидывая голову, но еще пытался объяснять на понятном языке: – Это как приступ душевнобольного – то самое наказание за покушение на свободу воли. Исход я никогда не могу предугадать. Слушай, Софья, просто слушай песню!
Слова повисли в воздухе, когда сам Страж исчез. Софья только долго глядела в окно, где распростерся тусклыми огнями огромный город. Ее мир тоже скрывал некую песню, только голос Эйлиса с каждым днем звучал все отчетливее. Пусть и на Земле хватало боли, которую жемчуг доносил до ее сознания, заставляя слишком многое переосмыслять. И Софья обдуманно приняла эти испытания.
Впервые она совершенно отчетливо узрела цель своего пришествия в жизнь. Она вела услышавшую зов душу. Только какой ценой? Ведь так повелось: где великая цель – там великая жертва.
Ярче обычного нависло темное предчувствие. Оно раскрыло огромные крылья, оскалилось жадным вараном, обвило кольцами питона. И сквозь этот мрак прощально блеснули невыразимо грустные медово-желтые глаза.
«Раджед… Почему ты?» – Софья неопределенно вздрогнула, съежившись на кровати испуганной маленькой девочкой.
Тогда она всю ночь не могла найти покоя. Под утро мама спрашивала, почему красные глаза, почему на щеках заметны дорожки от слез. Она не рассказывала о предчувствиях, обо всем этом неизведанном и на сотую долю мире, лишь прятала голову на родном мамином плече, устало задремывая, почти забывая о тяжком предчувствии, которое с изнуряющим упорством втыкало незримый шип в противоречивое пылкое сердце.
Лучше бы вовсе не помнить и не видеть всего этого далекого Эйлиса. Но одновременно она опасалась забыть хотя бы секунду, проведенную в нем. Она опасалась, что угаснет память о янтарном чародее. Только образы делались лишь ярче. Если бы их не преследовал распростертый крыльями мглы лик безвременной гибели…
«Нет, это просто видения, воображение», – убеждала себя Софья, но не верила себе.
В тот день Раджед сторожил портал и читал книги, но предостережение Сумеречного Эльфа заставило проверить и перепроверить все возможные слабости башни. Янтарь сигнализировал бы о вторжении еще от границ – конечно, если бы подчиненный злодеем малахит не сыграл неприятную шутку маскировки.
Впрочем, после предостережения минуло больше двух недель. Чародей задумывался, какой срок задавал покинувший его Страж. Ведь для обоих время текло много медленнее, чем для людей. И главное, куда вновь исчез Сумеречный Эльф? Что у него опять стряслось?
Без него Раджед чувствовал себя последним воином Эйлиса, способным противостоять великой опасности. Не существовало больше несостоявшегося Стража Вселенной, вся тяжесть ответственности перешла на плечи обычных людей, пусть даже сильных магов. Все зависело от него, янтарного льора, который нервно вел игру со временем, предугадывая за секунду бой старинных часов, отвечая кованым львам одинаково ехидными взглядами. Сердце сжималось пружиной курантов или, вернее, спускового механизма. Энергия концентрировалась для решительного, заведомо неравного поединка. Однако он все не наставал, отягощая тоскливые дни ожиданием неизвестности.
Оттого Раджед листал книги, с трудом вникая в смысл, перепроверял замки́ и защитные чары и неизменно практически молился на портал. Белые искры приветливо осыпались манящей теплотой – только протянуть руку. Но льор оставался недвижим. Цепи сильнее чар сломанного портала отныне сдерживали его. Его сковал долг хранителя. Сбежал бы он в мир Земли – может, даже обрел бы кратковременное счастье мотылька, несущегося на огонь. Но сколько жертв принесло бы вторжение Нармо и Илэни?
Конечно, на Земле обитали свои маги, зачастую прятались среди людей, сливались с ними и скрывали свое довольно скромное мастерство. Уповать на их количество и сплоченность тоже не приходилось. Раджед давно все отчетливо просчитал, разложил на составные части все возможные варианты, потому оставался только один: сторожить последний рубеж. Портал – вовсе не диковинная штуковина для сомнительных развлечений. Обладание им – судьба, бремя. И если уж оказалось оно на его плечах, значит, надлежало нести до конца. Хотя нервы натянулись до предела, пробирали электрическими импульсами от темени до ступней. Он отвечал не за одну свою постылую башню, а за целый мир по ту сторону, да еще за несчастных последних выживших Эйлиса.
