Даже Илэни со своей запретной силой отчаянно цеплялась за неизменные часы, будто висела на краю пропасти. Однако предметы интерьера тоже подчинялись хозяину, и тяжелый развороченный корпус послушно оторвался от пола, падая на потолок. Илэни улетела следом, едва обвивая себя защитной магией
– Иссякни твой янтарь, хитрый лис! – восклицала она, путаясь в тяжелом бархате узкой юбки.
Тем временем Нармо попытался атаковать, скользя по наклонной поверхности, однако пространство снова перевернулось. И противники вновь потеряли точку опоры. На этот раз Илэни повисла на раме разбитого окна, оцарапав ладони.
Но глаза ее на миг алчно блеснули, она направила отражающий луч от осколка на отполированную до блеска дверь. И этого хватило, чтобы появилась очередная проклятая тень. Раджед отпрянул, когда в плечо со спины впился незримый кинжал. Если бы промедлил на мгновение, лезвие пробило бы правое легкое.
Магия сложной иллюзии ослабла, часы рухнули с потолка, а враги обнаружили, что стояли на гладкой поверхности и нелепо скользили по ней все это время, обманутые собственным разумом. Раджед заставлял их поверить, однако в момент подлой атаки тело непроизвольно направило силу на создание уплотненного щита.
И тогда в игру вступил Нармо. Не все его украденные талисманы, не чужая испорченная магия, а именно он, как в прежние времена.
– Вот она, моя родная магия. Да, с ней намного приятнее, чем со всеми этими мудреными фокусами, – самодовольно зашипел он. – С кровавой яшмой все понятнее. Одна капля крови – и ты труп.
Линии мира померкли, иссякли из видения Раджеда. Перед глазами зарябила черно-синяя сетка, жар сражения сменился накатывавшей слабостью. Что-то явно подкрепляло родовую магию яшмы, потому что раньше Геолиртам не удавалось так быстро выпивать силы раненых противников. Ныне же с каждой каплей, сочившейся по разгоряченной спине, чудилось, будто истекает год жизни, если не десятилетие.
Раджед пошатнулся, но попытался совершить резкий выпад, подцепить приблизившегося Нармо и снести ему голову.
Но в тот роковой миг его связали по рукам и ногам испорченные черные нити. Они впились обжигающими кандалами, и не хватало мощи, чтобы разрубить их. В последней попытке янтарный чародей вспоминал, на что похоже состояние того предельного напряжения воли, когда удавалось перейти на уровень рычагов. Только катастрофически не хватало сил. Нити не подчинялись, словно милость удачи отвернулась, оставляя на произвол судьбы оба мира.
Нармо с размаху ударил в солнечное сплетение ногой, выбивая остатки кислорода. Раджед согнулся пополам, черные нити поставили его на колени. Яшмовый льор с наслаждением осклабился и ударом слева чуть не свернул челюсть поверженному противнику.
На миг плененный янтарный чародей едва не лишился сознания, сердце пропустило несколько ударов и обдало подступавшей паникой. Нет! Он же не имел права проиграть! Не ради себя! Но сколько ни пытался, порвать нити не удавалось, лишь кривились в беззвучном рыке разбитые губы.
– Ты ячед! Потому что это недостойно льора! – прохрипел Раджед, силясь сбросить оковы. Немного бы сдвинуться, лишь один рывок – и все бы изменилось.
– Недостойно? О… Тебе ли говорить о достоинстве. Знаешь, когда ты искромсал мне оба легких, это тоже было… м-м… немного невежливо, – рассмеялся Нармо.
Раджед втянул голову в плечи от нового удара, однако дернулся вперед, показывая всем видом, что не сломлен. Даже поставленный на колени, король оставался королем, а грязный бандит – бандитом. Даже когда нити выжигали отметины каторжника на запястьях и ногах.
– Наконец-то этот день настал! – Илэни в предвкушении приблизилась, направляя свою проклятую магию. И мысли затопила невыносимая боль. Никогда раньше Раджед не был так близко к смерти, к полному поражению в поединке. В последнем рывке янтарный льор звал союзников, однако густая стена мрака неизменно опоясывала башню.
– Не пытай его слишком долго. Нам еще Землю захватывать, – посмеивался Нармо, примеряясь к порталу. Даже сквозь чудовищную боль, выворачивавшую суставы и кости, Раджед сумел яростно бросить:
– Вы ее не получите! Ни Землю, ни Софию!
Боль достигла пика, разорвала пределы понимания и самого разума. И вот он – великий простор сложных рычагов, которые сцеплялись верным плетением линий. Яркий купол узоров, точно вязь или иероглифы. Каждый язык – потомок и отражение этого сияющего всеединства.
Прикосновение к нему уничтожало страх. Прошлое и будущее становились в единый ряд, явь и небыль случались единовременно. Крылатые и бескрылые взмывали в небеса, под полет роняли землю, оставляя тени и отражения тем, кто не успел прозреть.
Уже не страшно! Лишь ликование и легкость питали обессиленное тело. Для магии нужна воля, а вязкая уязвимая плоть – лишь для затейливых фокусов.
Раджед вновь видел «третий» уровень, даже еще более отчетливо, чем раньше. И он заметил крупный узел, который питал жизнь портала, точно прозрачное панно, непревзойденный шедевр переплетений. Разрушить его – и заслонить хотя бы Землю от огромной опасности.
