Сердце наполнилось невозможной болью: «София! Я умру, так и не сказав, как я тебя люблю! София! Весна моей осени! Ты оживила мою душу! Спасибо тебе за все! Душа моя, София!»
Вот и все! Все завершалось! Прощание без слов, лишь горький прах помыслов и несбывшегося.
Раджед с надрывом взмахнул рукой, отчего кровь с новой силой хлынула из раны на спине, а мышцы накалились, точно вместо рубиновой жидкости тело залили расплавленным свинцом. Пальцы дотронулись до рычага, который отвечал за жизнь портала, губы прошептали найденное в древней книге Икцинтусов заклинание.
Он нежно убивал дитя всего их рода, их сокровище, их проклятье – портал, что мог подарить встречу с той, что вернула душу. Но, видно, не суждено! Не в этом времени! Не им!
Раджед решительно сжал пальцы, дернув рычаг. Портал с оглушительным воплем-свистом разнесся на тысячи невосполнимых осколков, стеная, точно живое существо. От взрыва пронеслась волна, разрезавшая тьму вокруг башни. Через бойницу хлынули лучи морозного солнца. Даже на небе кровь боролась с золотом – вновь закатные полосы переплетали багрянец и янтарь.
Вот и все! Иначе нельзя. Иначе оба мира сгорели бы в агонии чьей-то алчности. Не все измеряется удалью и самовоспеванием, не каждый подвиг запечатлевает в памяти многотысячная толпа. Бо́льшую их часть лишь обрывочно доносят истории случайных очевидцев, превращая в легенды и мифы. Но не за славу отдают жизни.
– Ничтожество! Ты так слаб, что не способен на что-то более умное, – прошипела Илэни, хватаясь за лоб. Ее талисман исходил черным дымом, вдоль ровных граней топаза прошли трещины.
– А вы подлецы, которые нападают двое на одного, – отвечал из последних сил Раджед. Пусть на коленях, пусть истощенный, но он не проиграл, потому неизменно улыбался.
– Ты и сам знаешь, что в войне льоров никогда не было правил. Открывай портал! – настаивала Илэни, выхватив из ножен на талии короткий кривой кинжал. Лезвие придвинулось к шее, вдавилось острой гранью в кожу.
– Я его разрушил, – спокойно отчеканил Раджед.
– Тогда умри! – провозгласила Илэни. А дальше…
Янтарный льор не помнил тот миг. Все затопила слишком сильная боль, повергшая уязвимое тело в шок. Лезвие глубоко врезалось в шею, вгрызлось жадным хищником. Удушье пришло судорогами, сводившими истерзанные мышцы.
– Илэни, он еще мог быть полезен! – донесся откуда-то издалека возглас Нармо. Полезен для чего? Для новых пыток? Пути назад уже не существовало ни для кого из них. Портал покоился вместе с умирающим миром. И лишь чувство вины перед друзьями из малахитовой башни добавляло горечи. Но Сарнибу, Олугд или даже Инаи тоже не колебались бы перед лицом такой опасности.
– София… Как же. Пф, – фыркнула ревнивая и мстительная чародейка, пока тело Раджеда падало к ее ногам.
«София! Твой мир спасен от них… Моя жизнь прошла не зря… София! София…» – в угасающем сознании сквозь невозможную муку агонии проносились отрывистые слова, и в них пело великое ликование. Пусть он погибал, но не проиграл.
И, кажется, впервые за четыреста лет по-настоящему осознал смысл своей жизни: он был хранителем портала, почти таким же хранителем равновесия миров, как и неудавшийся Страж.
Они оба проиграли в поединках разного уровня, но оба остались верны своему долгу до самого конца. И оттого смерть уже не казалась страшной. Если бы не боль, если бы не помутнившее рассудок удушье…
Перерезанное горло силилось схватить хоть глоток воздуха, однако вскоре все скрыла лишь великая темнота, сквозь которую последней искрой блеснуло: «София!..»
Но безмолвный возглас не обрел продолжения.
После встречи с Сумеречным Эльфом минуло несколько недель, проведенных в томительном беспокойстве. И вот в один из дней ближе к вечеру Софья резала салат на кухне, отстраненно шинкуя сочные листья, покрытые оборками зеленых складок, однако внезапно замерла с ножом.
Рука дрогнула, лезвие глубоко врезалось в палец, но капли крови, потекшие по глади металла, не замечались за маревом отчетливого видения. Черная тень заволокла сияние всех небесных светил и поработила их.
«Нет! Раджед! Раджед! Они убьют его! Они… они убили его!» – застыла в голове единственная отчетливая мысль, перехватившая горло судорогой.
Софья кинулась к зеркалу в спальне, ударяясь в него всем телом, сотрясая шкаф. Но портал не открывался, не внимал мольбам. Да она бы и не смогла помочь, но в тот миг никакие разумные доводы не действовали. Сердце оборвалось болью неизбежного. А что дальше? Как дальше жить? Миг гибели, всего лишь несколько минут – а потом ничего не исправить, не перечитать, как книгу.
«Эльф! Где ты?! Заклинаю тебя! Вернись! Сейчас нужно не твое всезнание! Забудь о тьме! Забудь о наказании! Твой друг погибает! Эльф! Нет избранных, есть просто люди, которые совершают выбор! Ты человек! Ты нужен другу!» – умоляла пустоту Софья, надеясь, что Страж Вселенной услышит.
Кровь из пальца каплями размазывалась по бесстрастному зеркальному стеклу, незримые осколки которого перепахали юную душу. И сквозь изодранные ее клочья прорывалось безвременно позднее великое осознание: она любила!
