Голос прорезался неожиданно звонко, его питало невероятное возмущение. Получить ответы любой ценой – вот что просило неукротимое сердце. Сомнения и недомолвки омрачали их дружбу с самого момента появления Сумеречного Эльфа в Эйлисе. В чем тогда солгал Нармо? При одной мысли о проклятом враге накатывала мстительная злоба и неизменно преследовали его недавние слова. Истина бродила где-то преступно близко, однако таилась тенями средь скал, не желая показывать свое уродство.
– Постой-постой. Нет. Все не так. Но… я и правда не могу вмешиваться, – тут же оправдался Сумеречный Эльф. Однако отворачивался, кусая губы, пока янтарный льор буравил взглядом.
– Почему? Ответь же мне! Ответь, я совсем недавно прошел через смерть, кажется, заглянул за самую ее грань. Меня уже ничем не шокировать! Всюду враги, так докажи, что ты не один из них. Сними эту личину таинственности. А если нет – лучше уходи навсегда, потому что я устал от лжи. Что моей, что твоей. Хватит! Довольно! – воскликнул на одном дыхании Раджед, а потом пошатнулся. Все же исцеление самоцвета не сразу возвращало былую прыть и выносливость. Сумеречный Эльф подхватил его, но сам едва не упал.
– Что ж… Может, настало время рассказать, – пробормотал он, опираясь на верный меч, чтобы подняться с одного колена. – Но сначала нам обоим надо отдохнуть.
– Не уходи. Располагайся в башне. Отдыхай сколько потребуется. Только расскажи! Что угодно. Какая угодно правда лучше неведения, – твердо, но радушно проговорил Раджед. Сумеречный Эльф примирительно кивнул, устало массируя лоб.
Вскоре он расположился в одних из покоев башни, быстро стянул доспех, неизменно пристроил рядом с собой меч, по-походному зябко завернулся в одеяло словно в плащ. И проспал двое суток, отключился подобно механизму, у которого закончился завод.
Раджед даже опасался, не умер ли бессмертный Страж, изредка заглядывая в покои. Однако Сумеречный Эльф спал как человек, словно воин, который сражался несколько ночей кряду без передышки.
«Какой же тяжелый груз ты несешь, приятель, если даже такой силы тебе не хватает», – думал с грустью Раджед.
За двое суток его неумолимая жажда ответов не исчезла, царапая предчувствием чего-то недоброго. Раньше ему казалось, что черная тень с вороновыми крыльями – это лик его скорой гибели. Когда Илэни перерезала горло, так и вовсе почудилось, будто страшная птица сомкнула над ним полог из непроницаемых перьев, вымела ими воздух и разогнала весь свет. Однако удушье и боль отступили стараниями измученного Стража. Похоже, Сумеречный Эльф отдал последние крупицы своей силы, чтобы явиться вовремя и не допустить непоправимого.
– Спасибо тебе, друг, – прошептал Раджед, в полной мере оценив такую самоотверженность. Страж что-то выдохнул сквозь сон, не разлепляя крепко смеженных век. Янтарный льор заботливо рассматривал товарища, отмечая, что исчез пугающий оттенок кожи, да и к губам прилила кровь, отогнав черную обморочную кайму. Возможно, Стражу помогала восстановиться и магия башни.
Пока Сумеречный Эльф отдыхал, Раджед разузнал о происходившем вокруг у малахитового льора, поразившись, что Сарнибу и неопытным мальчишкам удалось прогнать из башни Нармо и Илэни. Скромные товарищи не слишком-то вдавались в подробности, рассказывая о поединке. Но, оценив состояние тронного зала, янтарный чародей догадывался, насколько мощная магия в нем схлестнулась.
«И с такой силой малахитов ты никогда не пытался захватить весь материк?» – мысленно поразился Раджед. Сарнибу с виноватым видом докладывал, что пробиться к топазовой башне все еще нет возможности, а Нармо явно готовит новый удар.
– Да чтоб его разорвали все похищенные самоцветы! Он уже ничего здесь не получит, – только выругался Раджед.
Он храбрился, но с содроганием рассматривал развороченный портал, словно убил любимое животное или даже дорогого человека. Зеркало вновь молчало, вдоль него пролегла сеть трещин, и отражения терялись между неровных острых борозд.
Раджед пододвинул исцарапанное кресло, вновь садясь возле портала, как в те чудесные – хоть и исполненные светлой печали – дни, когда портал работал. Предчувствие встречи согревало и давало надежду. Ныне предстояло осмыслить, как воспринимать эту черную, покрытую копотью пожарища пустоту, в которую превратился тронный зал. Хозяин башни обводил его долгим тоскующим взглядом, затем прикасался в бесполезной надежде к зеркалу, подносил к нему свой талисман, словно кружку воды к хладным губам недавно умершего. Все тщетно!
Конечно, ведь заклятье начертали в самой древней книге создатели портала, кто-то из рода Икцинтусов, великие ученые, мыслители, способные связать два далеких мира. Получилось ли это у них случайно или что-то манило именно к Земле – записи умалчивали. Как и об именах.
