была ликвидирована. В это время входило в силу знание иностранных языков. Меня все
более и более увлекала работа с аннотациями. Рассчитывая наверняка получить должность
библиографа, я подала заявление об уходе. На смену Фингерту директором института
была назначена тов.
быстро восстановить против себя как студентов, так и преподавателей. У студентов она
старалась раскопать пятна в происхождении. Обнаружение в родословной студента
дедушки дьячка неминуемо приводило к исключению внука из педвуза. На этой почве
были известны случаи самоубийств. Мужа и жену, окончивших институт, она властно
рассылала в разные места. На их протесты и просьбы эта жесткая женщина не
реагировала. Мне случилось присутствовать при разговоре, когда окончившая педвуз
студентка настаивала на своем желании получить работу в одном городе с мужем. «Что вы
беспокоитесь, такая хорошенькая, вы везде найдете себе мужа!», – цинично ответила
Лазуркина, решительно отказываясь исполнить ее просьу. «Вы найдете себе другого мужа, другую жену», – говорила Лазуркина, разлучая супругов. Сама она, хорошая семьянинка, прожила много лет в счастливом браке со своим мужем.
62
Наши знакомство и дружба продолжались не больше двух недель. Однажды утром я
узнала, что ночью у Черкесова был тяжелый припадок печени, и сейчас он уезжает в
Ленинград. Я вышла на веранду, чтобы проститься с ним. Очевидно, у него было какое-то
тяжелое предчувствие, потому что, прощаясь со мной, он грустно сказал: «Как мне жаль, что я никогда не увижу вашего леса». У него оказался гной в печени, и он скончался во
время операции.
В конце 1926 года мне предложили место секретаря по практике в Пединституте имени
Герцена. Я с радостью согласилась. Был такой момент в педагогике, когда практика в
школах заняла чуть ли не половину учебного плана. Работа была по моему вкусу,
организационно связывающая педвуз со школами города. Практика была платная.
Приходилось составлять ведомости на оплаты школьных педагогов и студентов.
Начальником моим был светлой памяти Григорий Ионович Левин, брат
заведывала в то время ЛенОНО.
Большое влияние имел на меня сменивший Левина новый заведующий ученой частью
института. Коммунист, он привлек меня к изучению политграмоты и руководил моими
занятиями. Громадное впечатление произвели на меня законы диалектики, они внесли
логическую ясность во все мое миросозерцание. Я поняла, что все прежние философские
системы, из которых ни одна меня не удовлетворяла, являлись только ступенями для
установления законов диалектики. Как мне стало просто и понятно жить, когда я
почувствовала себя не наблюдателем природы, а ее маленькой частичкой, вовлеченной в
вечный круг ее закономерностей. Увлекло меня и изучение исторического материализма.
Как всегда, я составляла конспекты прочитанных книг. Первый муж Нины Боря Пхор, в то
время студент правового факультета Университета, занимаясь по тем же источникам,
пользовался иногда моими конспектами. Вот когда я ясно осознала неизбежность наукой
установленного перехода капитализма в социализм. Надо ли говорить, как внимательно
слежу с тех пор за колоссальной борьбой двух враждебных лагерей и как радуюсь
каждому завоеванному шагу на пути к «социализму во всем мире».
Глубоко заинтересовал меня также и великий политический деятель, имя которого было
присвоено институту. Целый год я отдавала все свое свободное время на ознакомление со
всем им и о нем написанным. В то же время я стала составлять аннотации статей
педагогических иностранных журналов для педагогического кабинета института. Мои
статьи-компиляции зарубежной педагогики печатались в журнале ОНО «Просвещение».
Показался мне интересным план работы
Государственного института научной педагогики (ГИНП) я послала письмо в Америку
заведующему этой школой и получила исчерпывающий материал. Воспользовавшись им, я
написала статью о «Виннетка»-плане и зачитала доклад в ГИНП’е. Николай Арнольдович
сделал к докладу интересные диаграммы. Мое сообщение было заслушано с большим
интересом.
В этот же период я сделала перевод книги, выписанной мною из Америки по совету
проф. Мясищева. Он же был и ее редактором. Книга носила заглавие «Волевой
темперамент и его экспериментальное исследование». Мы много над ней потрудились.
Принятая к печатанию Госиздатом, получившая одобрительный отзыв о качестве перевода
из Москвы, книга все-таки не была напечатана. Новый заведующий Госиздатом
Ленинграда забраковал ее содержание. Рукопись находится в библиотеке педвуза. Может
быть, она когда-нибудь и увидит свет.
Пятилетие пребывания среди служащих канцелярии педвуза оставило во мне неприятное
впечатление. Самостоятельная работа, меньшее количество занятых часов создавали мне
как будто привилегированное положение и возбуждали зависть. Был даже такой момент, когда они предложили директору института ликвидировать мою должность, распределив
работу между собой. Проект этот не имел успеха, но, разумеется, не мог способствовать
