Оля задремала, уютно устроившись на моем плече, а я не спал. Нежно поглаживая ее руку, я размышлял о том, что теперь будет с забытыми землями. Если барьер падет, то желающих захватить лакомые территории появится немало. Следует поскорее вернуться и созвать совет кадизов. Нам нужно организовать защиту.
***
Проснулся еще до рассвета. Дождь наконец прекратился, и стало теплее. От костра остались лишь потухшие угли. Аккуратно положил Олю на землю, подсунув ей под голову сумку. Стянул с себя куртку и укрыл девушку. Пусть еще немного поспит.
Когда пришел с дровами, Оля уже проснулась. Попытался завести с ней разговор, но она отвечала коротко и безлико. Хотелось вернуть нашу способность считывать друг друга. В ее голове творится что-то неладное, а я никак не могу это узнать. С трудом сдержался, чтобы хорошенько не встряхнуть девушку и не заставить ее говорить. Успею. У нас еще три дня пути.
Но мои надежды разговорить Ольгу провалились. К четвертому дню мое терпение уже было на исходе. Тревога съедала изнутри и требовала получить ответы. Сегодня вечером мне придется заставить Олю говорить. Наш путь почти закончен. Еще пара часов – и мы достигнем барьера.
Впереди простиралось широкое поле, конец которого терялся на холме. После него начинаются забытые земли. Пришпорил криля. Желание оказаться по ту сторону росло с каждой секундой. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее я хмурился. Что-то не так. Мы застыли на вершине холма. Я пораженно рассматривал водную гладь.
Куда делась земля? Здесь раньше была степь и барьер. Что произошло? Я подъехал ближе, с удивлением оглядывая отвесный берег, который омывали бурлящие волны моря. Как такое могло случиться? Здесь никогда не было воды. До края материка еще очень далеко. Спрыгнул на землю и зашагал по берегу, вглядываясь в даль.
– Что-то не так? – с тревогой спросила Оля.
Вздрогнул. Что ей ответить? Сказать, что теперь забытых земель нет? Неужели их затопило? А как же все люди, что там проживали? А мой дакриш? Видимо, мои эмоции были написаны на лице, так как взгляд Ольги стал испуганным. Ее реакция привела меня в чувство.
– Наверное, что-то произошло. Раньше здесь была граница с забытыми землями. Не переживай, – постарался я ее успокоить. – Давай немного отдохнем и подумаем.
Оля кивнула, тревога в ее глазах поутихла. Видимо, она еще не поняла, что теперь нам с ней некуда идти. Мы сели на землю и доели последнюю еду. Вода тоже закончилась. До ближайшей деревни полдня пути. Нам придется туда вернуться. Оля задумчиво жевала кусочек хлеба, устремив взгляд в даль. Ярко-синее море блестело в лучах Гошома, и искорки на верхушках волн переливались одна за другой.
– Так красиво, – тихо выдохнула Оля.
Повернулся и увидел, как она искренне наслаждается широким простором моря. Его необъятной силой и умиротворяющим спокойствием. Нахмурился. Странно. Она раньше не восхищалась природой. Посмотрел в даль водной глади и вдруг увидел вдалеке черную точку. Она быстро приближалась к нам. Что это?
Подскочил и приложил к глазам руку, пытаясь рассмотреть получше. Птица? Слишком большая. Неужели…? Преждевременная радость растеклась по телу, я сдерживал ее, боясь спугнуть. А если не прав? Но чем ближе птица подлетала к нам, тем шире становилась моя улыбка. Это точно она!
– А это не хигола? – удивленно спросила Оля.
– Она! – радостно ответил я, наблюдая, как мощные крылья рассекают воздух.
Только бы это была моя Хилочка! Я с нетерпением ждал, пока хигола подлетит ближе. Она сделала над нами круг и неуклюже совершила посадку. Из ее клюва раздался пронзительный крик, в котором я услышал нотки радости. Как же я счастлив тебя видеть! Бросился к ней и погладил по голове. Умница! Нашла все-таки меня. Но откуда она прилетела? Значит, дальше есть земля?
Даже Оля выглядела чуть счастливее, осторожно касаясь крыла хиголы. Я же рассматривал своего питомца, пытаясь понять его состояние. Сколько летела? Устала ли? На вид сытая и полная сил. Значит, мы сможем отправиться прямо сейчас.
– Готова полетать? – широко улыбаясь, спросил я, поворачиваясь к Оле.
Ее лицо скривилось, но она уверенно кивнула. Быстро собрав вещи и отпустив криля, мы забрались в мешок. С удовольствием прижался к супруге. Радуясь, что теперь у меня две руки, отвел хиголу подальше от обрыва. Разбег, толчок – и мы полетели. Надеюсь, нам будет где приземлиться.
Сидя в неудобном мешке, я даже не обращала внимания, что мы летим над открытым морем. Мою ватную голову окутала пелена тошнотворных мыслей. Прошедшие четыре дня превратились в сплошное мучение. Еще только вернувшись в дом Олмана, я начала понимать, что совершила самую ужасную ошибку в своих обеих жизнях.
Моя душа жила. Все вокруг казалось ярким, легким и воздушным. Приступы прекратились, в груди поселилось нежное тепло, которое волнами окатывало тело. Бабочка внутри меня порхала и искрилась. Так хотелось забыть о том, чья она, разрешить ей остаться со мной, но огромная плита вины давила все сильнее. И с каждым днем сопротивляться становилось тяжелее.
