Я взяла со столика приготовленный платок со спрятанной внутри иглой. Как и в случае с Маолом, я хотела усыпить Грэга. Я не хотела, чтобы он помешал моим планам. Но перед этим мне необходимо с ним попрощаться. Аккуратно присела рядом и взглянула на его бледное лицо. Он лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.
– Ты не спишь? – тихонько позвала я.
Грэг устало приоткрыл веки и слабо улыбнулся.
– Я должна тебе кое-что рассказать, – начала я, внимательно смотря на него.
Мужчина едва заметно напрягся и свел брови, словно почувствовав, что сейчас я скажу нечто важное. Он приготовился слушать. Я принялась говорить:
– До того, как я попала в Хирнэлон, ко мне во сне пришел старец. Я не знаю, кем он был, но он сказал, что я должна ему помочь. Он оставил на моем теле печать Кималана и велел исполнить твое заветное желание. Затем я очнулась здесь.
Грэг слушал, не перебивая, а я тщательно подбирала слова, чтобы продолжить.
– Я выполнила лишь часть того, что он хотел. Кималан свободен, но с твоим желанием я все же не справилась. Я старалась. Я ведь действительно думала, что должна вернуть тебе руку.
Сожаление накрыло волной при воспоминании о дне суда. Как я могла сотворить такое с Маолом и Грэгом? Моей руки коснулись теплые пальцы мужчины.
– Грэг, прости, – сказала я, опустив голову. – Я не думала о том, понравится ли тебе способ, который я выбрала, чтобы вернуть руку. Я видела лишь свою цель. Все, что я сделала с Маолом, было только ради выполнения твоего желания. Но я опоздала. Теперь уже ничто не имеет значение.
– Почему ты послушалась старца? – с трудом произнес Грэг. – Что он тебе пообещал?
Чуть усмехнулась. Мужчина слишком умен. Знает, что я бы не стала на пустом месте разводить бурную деятельность. Но сказать правду я не могла. Как он себя будет чувствовать, если узнает ее? Его женщина умерла, потому что он полюбил ее и пожелал невозможных ответных чувств? Как все запуталось… В любом случае ему будет непросто.
– Он обещал вернуть меня туда, где я и должна быть, – расплывчато ответила я.
– В твой мир? – уточнил он.
– Да. Я должна там оказаться. Думаю, спасения Кималана хватит для моего возвращения. Поэтому, Грэг…
– Нет! – резко перебил он и крепко схватил за руку.
Он попытался встать и застонал от боли. Продолжать разговор становилось невыносимо. Но Грэг настаивал. С большим усилием он приподнялся и, поймав мой взгляд, спросил:
– Оля, если бы не твоя мертвая душа, ты бы смогла меня полюбить? Ты бы осталась рядом со мной?
От прямого вопроса мое тело окаменело, в руках появилась мелкая дрожь. Напряжение, повисшее между нами, давило и требовало ответа. Что ему сказать? Снова соврать? Но разве хотя бы в этом вопросе он не заслужил знать правду? С трудом прошептала:
– Да.
Грэг протяжно выдохнул, на его бледных губах появилась улыбка. Мне стало легче от того, что не соврала ему. Я не успела узнать, как именно ощущается любовь, но, видимо, я уже полюбила этого мужчину. А иначе почему так больно, когда думаю о том, что вижу его в последний раз? Почему все внутри обливается кровью, требует обнять его, крепко прижать и никогда больше не отпускать? На глаза навернулись слезы. Задрала голову, пытаясь прекратить их поток. Но пара слезинок успела скатиться по щеке.
– Не плачь, – прошептал Грэг и нежно смахнул их большим пальцем. – Мне этого достаточно. Ты только не уходи.
В его глазах стояла мольба, смешанная с тягучей тоской. Они сжали мое сердце и не отпускали. Слишком тяжело. Я должна прекратить наши страдания. Незаметно вынула иглу и, в последний раз окинув любимого взглядом, прошептала:
– Прощай, Грэг.
Вскинула руку и нацелилась ему в шею. В следующий миг раздался громкий рык мужчины. Он метнулся в сторону, схватил меня за руки и быстро перевернул, подминая под себя. Крепкая кисть перехватила запястье, и я успела заметить злое лицо мужчины, прежде чем почувствовала укол в шею.
Что он творит? Попыталась вырваться, но Грэг держал слишком крепко. Мои попытки с каждой секундой становились слабее, но я не сдавалась. Последнее, что я услышала, было одно-единственное слово, произнесенное с тяжелой горечью и обреченной нежностью:
– Врунья!
Аккуратно уложил Олю на матрас и рухнул рядом. Повернул голову в ее сторону и убедился, что она ровно дышит. Пусть немного поспит, а мне нужно подумать. Злость смешивалась с тревогой. Эта упертая женщина опять решила меня обдурить! Какого дайха она посчитала, что может все решать сама? А что именно?
Каков ее план? Я точно знал, что она врет. Но где? В каких ее словах поселилась ложь? Про любовь ко мне? Нет. Ее глаза не врали. Она любит. Но что тогда? Почему в ее голосе звучало столько боли и тоски? Нахмурился. Этот взгляд мне точно знаком. Я не раз его уже видел. Но где? Что за ним скрывается?
