Старушка сидела у входа в свой крохотный шатер и встретила меня приветственным молчанием. Хорошо, что наша часть дакриша стоит уже с утра и травница успела распаковаться. Я так устала за суматошный день, что не смогла бы ей помочь.
– Добрый вечер! – с искренней радостью поприветствовала я и плюхнулась рядом с ней.
Пес, неотрывно следовавший за мной, хотел устроиться поближе к нам, но я жестом указала ему на ближайшую телегу. Пусть там сидит: больно уж страшный.
– Добрый, – со смешком ответила старушка. – Вижу, ты стала настоящей ведьмой, а не только по слухам. Гляди-ка, во что Баиша превратила.
Наили кивнула в сторону дзака, который разлегся под повозкой. Его глупая страшная морда лежала на земле. Не удержавшись, я весело рассмеялась и ответила:
– Будь так, я бы животное покрасивее выбрала.
– Чем тебе этот не нравится? – искренне удивилась Наи.
– Больно непривычный. Будто его собрали из частей разных животных. Если смотреть по кускам, то можно признать обитателей из моего мира, а вот все вместе… Ты не знаешь, почему так?
– Лучше у жреца спроси. Он больше в сотворении миров понимает.
Поставив себе галочку узнать у Арлакана сей факт, я переключилась на новых жителей дакриша.
– Наи, а почему здесь так много северян?
Женщина с охотой поведала мне историю снежных земель. Не самый веселый рассказ: судьба у этого народа незавидная.
Хирнэлон гораздо меньше Земли и расположен на единственном континенте, окруженном морем и мелкими островами. На некоторых из них живут крошечные независимые колонии, но их мало. Не все выдерживают холодный климат. Те острова, что ближе к материку, принадлежат местным сидэ – территориям, которые подчиняются одному правителю.
Те, в свою очередь, объединяются в эрсидэ и управляются избранным советом. Получается что-то вроде регионов и стран. Сейчас есть всего три эрсидэ: южный, восточный и северный. Всю западную часть материка занимают забытые земли. После пленения духа Кималана они превратились в высушенную степь, пустынные холмы и горы.
Зато юг имеет бархатистые луга и пышные лесные массивы. Восток тоже на природу и климат не жалуется. Всего сполна: дичи, рыбы, урожая. Страдает лишь север. Раньше холодные края были богаты на источники с дарующей водой, способной поправить здоровье. Этот дар Кималана позволял северянам жить в достатке, продавая волшебную воду. Но после пленения духа почти все источники высохли. Север начал голодать.
Тогда началось переселение его жителей. Юг и восток не были рады гостям, и несчастным оставалось всего два пути: забытые земли или тяжелый малооплачиваемый труд иммигрантов. Вскоре ситуация ухудшилась еще сильнее: северный эрсидэ договорился с остальными, что за поставку еды и товаров они будет отдавать людей в рабство. Продавалось не только тело, но и душа.
Случались бунты, протесты, но время шло, а поселения севера голодали все больше. Сейчас северяне уже смирились: за одного раба целая деревня могла пережить суровую зиму. Затем всех снова ждал жребий. Многие убегали, кто-то, наоборот, спасая детей, сам уходил в рабство. Нынче среди чернявых голов юга и востока часто встречаются русые макушки их северных рабов.
Меня, впитавшую гуманизм с детства, такое положение дел совсем не радовало, но и желания вмешиваться в устоявшиеся процессы чужого мира совершенно не возникало. Главное – самой не угодить в рабство, а то буду постоянно битая. Из меня выйдет отвратительная рабыня.
Наили замолчала, с ее губ сорвался тяжелый выдох. Видимо, вспомнила свою жизнь на севере. Пока старушка задумалась, я решила подключиться к ее мыслям. А вдруг получится? Я расслабилась, очистила свое сознание и постаралась проникнуть в разум Наи. Минута, две. Пустота.
– Чего ты жмуришься? – донесся до меня старушечий голос.
Смутившись, я мотнула головой и отвернулась. С ней не работает. Повисло недолгое молчание, и я непроизвольно почесала через одежду печать на груди.
– Наи, – привлекла я внимание старушки, задумчиво крутившей в пальцах тонкий стебелек, – откуда берутся печати Кималана, как у твоей внучки, если он заперт? Зачем они?
– Так дух подает знак, что еще жив. Но в последнее время помеченных людей не встречали. Это редкость.
Старушка замолкла и отвернула голову, делая вид, что перебирает в корзинке травы. Я не стала к ней лезть. Пусть сглотнет слезы. Прислушалась к себе – в моей груди не нашлось ни капли сострадания. Ну хоть крошечная... Нет. Моя пустая душа-оболочка хранила лишь память о теплых человеческих чувствах, но внутри ничего.
От неприятных мыслей отвлекла Наили, сказав:
– Кое-что вспомнила. Ходит слух, что печать Кималана может показать дорогу к его тюрьме. Я точно не знаю. У кадиза ведь есть печать?
Вопрос был неожиданный, и я изумленно застыла. Сказать, что не знаю? Не поверит. Даами же. Сказать, что печати нет? Запаникует старушка. Тогда как кадиз найдет путь? Кстати, интересный вопрос.
– Наи, я не скажу. Это не мой секрет, – наконец нашлась я и тут же перевела тему. – Что будет, когда Кималана освободят?
– Никто не знает. Но все надеются, что граница с забытых земель падет.
