– Намотай мне на руку эти поводья и застегни, – не обращая на мои бурчания никакого внимания, попросил Грэг и сунул мне под нос руку.
О, да! Как же я могла забыть?! Наш пилот еще и однорукий… Да он вообще никакой не пилот! Мое тело дернулось, чтобы вскочить и в срочном порядке выбраться из мешка смерти. На плечо легла тяжелая ладонь Грэга и крепко придавила.
– Поздно, – отчеканил мужчина и протянул два кожаных ремня, которые неясным мне образом прикреплялись к туловищу хиголы.
Смирившись со своей незавидной судьбой, я под указаниями Грэга закрепила ремни пряжками. Он потряс рукой, проверяя мою работу, хигола тут же забеспокоилась. Она начала переступать с лапы на лапу, отчего нас раскачивало.
От неожиданности я стала заваливаться, но Грэг пригвоздил меня к своему телу. Его стальная рука обвила мою талию, спокойный голос проговорил:
– Обещаю: мы долетим. Если мы и помрем в ближайшее время, то точно не от полета.
– Звучит ободряюще, – пробормотала я, стараясь сглотнуть вязкий ком страха в горле.
– Ну давай, милая, – сказал Грэг и дернул рукой.
Удивленно вскинула брови, но быстро пришла в себя. Это он не мне. А я уж подумала, что ко мне проявили сочувствие. Ладно. Я сама… Утешить себя я не успела. Птица резко поднялась и побежала. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Если бы Грэг не держал меня крепко, я бы каталась внутри, аки неваляшка.
Сердце ушло в пятки в ожидании момента, когда хигола махнет крыльями, и мы взлетим. Когда уже? Меня едва не выворачивало наизнанку, а она все бежала. Чудом я смогла повернуться и недоуменно глянуть на Грэга. Мы всю дорогу собираемся мчаться? Я на такое не подписывалась.
Сосредоточенный взгляд мужчины был устремлен вперед сквозь сетку. Казалось, он видит то, чего не вижу я. Заметила, как его губы едва шевелятся, отсчитывая секунды. Не глядя на меня, он прошептал:
– Скоро.
Успокоившись, я тоже посмотрела перед собой. Обзор с боков был закрыт плотными перьями, и от этого казалось, что сухая степь впереди оставалась совершенно неподвижной. Но я ощущала, что мы бежим очень быстро: теплый воздух ударял в лицо, проникая сквозь тонкий слой защитного мешка.
В попытках определить нашу скорость я даже расслабилась. И напрасно. Хила резко подпрыгнула и взмыла вверх. Мое сердце последовало за ней: подскочило и застряло в горле. Я отчетливо слышала его бешеный стук. Удар. Мах крыльев. Еще удар, снова мах. Удар – и мое сердце замерло под сильные и ритмичные движения крыльев.
Неужели мы взлетели? С опаской вытянула шею и глянула вниз. Земля медленно, но верно удалялась. Я даже успела заметить столб пыли, который мы подняли. Какие же мощные крылья у хиголы! Отчего же она сразу с места не взлетела? Наверное, мы слишком тяжелые.
– Летим! – донесся до меня восторженный голос Грэга, в котором сквозили нотки удивления.
– А были сомнения? – спросила я.
– Не был уверен, что правильно рассчитал взлет. Все же двойной груз, а хигола молодая, могла взбрыкнуть.
– Ого! – удивилась я. – Они еще и брыкаются.
– Очень редко, – ответил Грэг и замолчал, вглядываясь вниз и уводя поводья вправо.
Не стала ему мешать, но любопытство жгло, и вскоре задала интересующий меня вопрос:
– Откуда ты столько о них знаешь?
– Несколько штук жили в замке у отца. Он учил нас с братьями летать, но без практики. Хиголы слушаются лишь хозяев по привязке, а нам до совершеннолетия было не положено.
Ух ты, сколько нового я узнала о супруге! И отец, и братья, и замок. Спугнуть Грэга слишком резвым любопытством мне не хотелось, поэтому задала вопрос на отвлеченную тему.
– Когда здесь наступает совершеннолетие?
– Нужно отпраздновать двадцатый Киршом, – задумчиво ответил Грэг.
Сколько же лет моему супругу? Если он заветную птичку не получил, значит, ему не было и двадцати, когда что-то случилось и он попал в забытые земли. Как долго он тут пробыл? Напрямую спрашивать опять не стала: муж у меня нервный, разговор сразу перекроет.
– В моем мире чуть раньше, – поддержала я беседу. – На два года. Два оборота, как у вас принято говорить. Помню, мне на совершеннолетие подарили путешествие в Норвегию. А какой торт мама испекла…
Я на секунду замолкла, погрузившись в воспоминания. Эх, хорошее у меня было детство и юность. Не всем так везет. А Грэгу, интересно, повезло?
– Как ты отпраздновал свое совершеннолетие?
Позади раздался горький смешок, чуть сиплым голосом Грэг ответил:
– В забытых землях с отрубленной рукой умирал от жажды.
У меня ничего не екнуло в груди. Ни капли жалости, ни щепотки сочувствия. Ничего. Лишь одно жуткое любопытство.
– Кто с тобой такое сотворил? – тихо проговорила я.
Повисла тяжелая тишина, которая длилась долгие полминуты. Я уже и не ждала ответа, когда Грэг четко произнес:
– Моя глупость.
