– Я – нет! Даже не ожидал, что пустишь меня на свою территорию.
– Ты и так уже на моей территории, – вздохнула я. – Тем более мне так будет спокойнее. Да и тебя в моём районе никто не знает. Надеюсь.
– И я надеюсь, – растягивая каждый слог, проговорил Кирилл, осматривая мой двор и высотки в нём.
Я продолжала:
– Степашу иногда забирают мои родители, бывший муж или бабушка и дедушка с его стороны.
– Степаша – это сын? – Кирилл повернулся ко мне в пол-оборота и смотрел с интересом.
– Да.
– Опять редкое имя?
– Не такое уж, – пожала плечами я в ответ. – Вот в эти дни вечерами можем встречаться.
Кирилл продолжал заинтересованно смотреть на меня, потом резко потянулся ко мне и быстро, но глубоко поцеловал в губы и, вернувшись на место, возбуждённо спросил:
– Когда увидимся?
Я рассмеялась его напористости и своей уступчивости, которую начала стремительно осознавать только что, и сказала уже серьёзным тоном:
– Кирилл, мне не нужна беспорядочная беготня по свиданиям, я не хочу постоянно перестраивать свои планы. Давай по выходным. Думаю, одного раза в неделю будет достаточно. – И тут же выпалила: – Можно и реже, раз в две недели.
Кирилл смотрел на меня как на поучающую учительницу.
Я бросила на него особенно выразительный взгляд:
– Не забывай, я должна подстраиваться под сына.
Кирилл усмехнулся:
– Как по медицинской инструкции. Честное слово, я себя сейчас чувствую, как у тебя в кабинете на приёме. В клубе ты была сговорчивее. – Тут он стал медленно наклонять голову к моему плечу и вкрадчиво шептать: – Но ведь даже в процессе лечения допускаются некоторые корректировки, компромиссы между лечащим врачом и пациентом, или, как говорят у нас в торговле, можно оформить протокол разногласий…
Я отстранилась от него и взялась за ручку двери:
– Созвонимся, но, наверное, уже на следующей неделе.
Кирилл громко выдохнул, присвистнув, и откинул голову на подголовник.
– У меня в понедельник конференция, как раз на выходных буду свою работу «подчищать» и готовиться.
Я уже хотела открыть дверь, когда Кирилл изобразил на лице разочарованную гримасу:
– Поцелуи между нами тоже исключаются?
– Кирилл, – закатила я глаза к потолку, – мы тут у всего двора на виду!
Потом, оценив застывшее выражение лица Кирилла, похожего в этот момент на обиженно-требовательного ребёнка, я окинула беглым взглядом двор, утопающий в сумерках, и быстро коснулась своими губами его рта. Опередив ответный порыв, я быстро открыла дверь, и, скользнув вниз по подножке, оказалась на твёрдой асфальтированной поверхности. К подъезду я направилась своей привычной походкой, провожаемая пристальным взглядом и игривой улыбкой «партнёра».
***
Прошло чуть больше месяца. За это время Кирилл побывал у меня в гостях трижды и каждый раз сокрушался, что встречи не случаются чаще. Я игнорировала его неуступчивость и назначала дни и время, когда Степаши не было дома с вечера до следующего утра или все выходные. Кирилл оказался галантным кавалером и, несмотря на характер нашей связи, который я обозначила в самом начале, старался сделать каждый свой визит эффектным и неповторимым. Первый раз он пришёл с шампанским и цветами. Во второй вручил мне сладкий букет ручной работы из клубники в шоколаде и классическую коробку конфет со словами: «Не знал, что тебе больше понравится». Тогда я попросила его больше не приносить таких «приметных» презентов, чтобы мне не пришлось в очередной раз придумывать для сына легенды о том, что в гости заходила подруга или подарили на работе. Степаша, уже не маленьким мальчик и, хоть не задавал мне неловких вопросов, был очень сообразительным. Я же вовсе не хотела, чтобы он знал подробности моей личной жизни и начал догадываться о появлении в ней мужчины. Кирилл, однако, не отличался понятливостью и в третий раз пришёл с прозрачной пластиковой коробочкой в руках, среднего размера, внутри которой на дне, служившем подставкой, крепилась сувенирная модель корабля, выполненная довольно реалистично. На мой вопросительный взгляд он пояснил:
– Это не тебе, а твоему сыну. Я о таком в школе мог только мечтать!
Сухо поблагодарив, я приняла подарок, но сразу оговорилась, что выдам его за свой собственный и ещё раз настойчиво попросила больше не приносить в мой дом ничего, что могло привлечь внимание. Кирилл не особо расстроился и только в недоумении пожал плечами.
Ещё Кирилл очень любил поговорить. Нет, не в постели, конечно, но после его пробирало на беседы разного характера: то он заводил душевные разговоры о любви и смысле нашего существования, о предназначении мужчины и женщины на земле, то принимался болтать о событиях, произошедших в те дни, пока мы не виделись, часто приставал с расспросами о том, как протекает моя жизнь. Я же, наоборот, старалась избегать затянутости встреч, не устраивала по их поводу торжественных ужинов и стремилась тактично, но побыстрее проводить его домой.
