Отменённые уроки, оказалось, вовсе не являлись поводом для Анны не потратить сегодняшний день на обучение. Карвер с ней охотно согласился, когда она предложила всем втроём пойти в библиотеку. Ничего не поделаешь. Пришлось, скрипя зубами, плестись за ними.
Библиотека находилась на первом этаже центральной башни и имела весьма внушительные размеры. Высокие стеллажи вместе с лестницей, которую подпирали чёрно-серые колонны, спиралью поднимались ввысь и тянулись так этажа три-четыре. Столько книг Кай в жизни не видел! Вдоль стеллажей был проложен рельс, чем-то напоминающий те, по которым возили железо и уголь аншерские рудокопы. Только по этому двигалась не вагонетка, а стремянка на колёсиках. Причем самостоятельно. Точнее, с помощью магии. Без неё до верхних полок было ни за что не добраться. Ею сейчас как раз пользовался библиотекарь — старичок с крючковатым носом, маленькими тёмными глазками и залысиной. Он негромко называл номер стеллажа, держа в руках стопку фолиантов, и стремянка покорно везла его в нужном направлении. Проходя мимо, Анна с Карвером обменялись с ним почтительными поклонами. Кай тоже решил не пренебрегать местными порядками, слегка качнул головой. Библиотекарь ответил ему тем же и вернулся к своему занятию. Тишина и размах этого царства знаний словно пыталось перемолоть Нэри как жернова зерно. Ему здесь было не место. Слишком неуютно. Чуждо.
Посреди библиотеки стоял колоссальных размеров шар на подставке с выгравированной на нём картой. Шар был весь покрыт бороздами и глубокими трещинами, которые не выглядели, как результат неосторожного обращения или старости предмета. И возвышенности, и хребты, и эти чудовищные ущелья — всё было вручную высечено человеком. И что-то в этой скульптуре было отталкивающим. Возможно, дело в бесчисленных трещинах, очертивших её паутиной ломаных линий. Чувствовалась какая-то боль и опасность. На медном постаменте перед шаром имелась надпись. Странно, вроде, буквы знакомые, а прочитать довольно трудно. И всё равно не понятно, что написано.
Что бы это не значило…
Вокруг шарообразной карты были расставлены письменные столы. За одним из них и пристроилась троица студентов. Чуть сдвинутые стулья оглушительно громко прогремели по мраморному полу, расписанному чёрно-бурым шахматным узором. Каждый звук здесь казался каким-то преувеличенным. Кай сел рядом. Вскоре зашелестели страницы. Карвер сразу же принялся что-то обводить в книге вынутым из-за пазухи пером.
«А ему не нужны чернила?» — вскользь подумал Кай, и тут же понял, что не нужны. Кончик пера сам становился маслянисто-чёрным по… велению хозяина? Как это вообще работает?
«Что ты делаешь, Кай? О чём думаешь?» — говорил себе Нэри младший, медленно озирая головокружительный простор книжного зала. — «Хватит прикидываться блохой. Посмотри на это всё. Это не пещера мирового зла, желающая проглотить тебя и не подавиться. Это возможности! Это шанс!»
Он вдруг заметил, что половина шарообразной карты неестественно затенена. Определённо, дело в каком-то заклинании, которое создаёт ощущение, будто на одну сторону этого круглого отполированного булыжника брызжет сияние, при том, что парящие кристаллы, как и везде в Академии, давали равномерное освещение по всему помещению.
Отвернувшись от скульптуры, украдкой поглядел на Анну. Сейчас, с раскрытой книгой в руках и взором, бегающим по строкам, она была наиболее красива. Никаких эмоций, высокомерия или напускного гнева. Спокойное точёное личико и гладкая кожа. Сама безмятежность.
«Молодец», — вдруг подумалось Каю. — «Использует каждую свободную минуту, чтобы стать лучше. А ведь я бы мог воспользоваться её примером».
«Чтобы что? Стать лучше? Научиться чему-либо? С возвращением архимага моя студенческая жизнь закончится».
Он не мог отрицать, что действительно чувствует к ней что-то. Нечто похожее он испытывал к Мире давным-давно. Тогда всё сводилось к глупым и местами пошлым шуткам и закончилось ничем — Мира обвенчалась с Элаем.
«Нет, в этот раз всё будет иначе».
Он чуть наклонился к сидящей напротив студентке:
— Ты говорила…
— Боги! — вздрогнула Анна. Карвер от неожиданности уронил перо. Эхо их голосов ещё несколько долгих мгновений гуляло по библиотеке.
— В полголоса! — властно шикнула юная герцогиня.
— Ты говорила, что Ориан не такой, как другие мастера. Что ты имела в виду?
Она похлопала веками, видимо, переплывая из одного омута мыслей и забот в другой, после чего протянула:
— Он… более человечный. — Выдержав недолгую паузу, глядя куда-то в сторону, продолжила с приливом энтузиазма: — Мужественный, сильный, далёкий от всяких пустяковых проблем. Одухотворённый и мудрый. Он поощряет смелые мечты и уважает тех, кто отчаянно борется за их осуществление. Он добр и в то же время непреклонен. В нём чувствуется какая-то мощь, энергия! И я говорю не только о магии.
Пока Анна рассказывала, на её лице вырисовывалась забавная улыбка. Кай смотрел на неё и не мог сдержаться — тоже улыбался, так ему нравилось видеть её жизнерадостной.
