И только когда он добрался до собственного дома, его настигло прозрение - словно последняя из волн, самая разрушительная: а ведь кровь и в самом деле была черной.
12.
Где-то на периферии сознания он услышал голос сестры. Она звала его. Громко или тихо, не разобрать, голос доносился как через вату.
- Аяо-чан? Аяо-чан?! - она трясла его за плечо.
Он открыл глаза - и вдруг понял, что лежит на диване лицом вниз. Его нос расплющился о ворс. Затекшее тело ощущалось с трудом. Во рту стоял вкус пепла. Спал он со слегка открытым ртом, и слюна все это время вытекала на диван. Нижней губой он чувствовал мокрое пятнышко на ворсе. Повсюду горел свет, и Аяо зажмурился, чтобы глаза резало не так сильно.
- Аяо-чан! - сестра встряхнула его сильнее.
И тут вспомнил, что произошло, и весь похолодел. Он ведь даже не добрался до комнаты. Так и упал на диван внизу и забылся глубоким обморочным сном. Глаза щипало от пота и грязи. Штаны даже высохнуть не успели, лишь покоробились, затвердели, и сейчас весь диван наверняка мокрый. Прошел едва час с тех пор, как он вернулся. А сестра, как назло, проснулась и спустилась вниз - и нашла Аяо на диване. Он чуть пошевелился и застонал, уперевшись лбом в ворс. Еле различимый желтый свет сочился сквозь веки. Наверняка на дворе еще глубокая ночь, город вряд ли проснулся.
Аяо поморщился.
А затем вспомнил, что натворил, и застонал, уперевшись лбом в ворс. Это не сон. Он бы сейчас все отдал, лишь бы это было сном. Лицо его исказила гримаса. Кое-как приподняв на локтях свое онемевшее со сна тела, он обернулся к сестре.
- Нэ-сан, - сказал он хрипло и не узнал собственного голоса, прозвучавшего как карканье.
Аяме взяла его за плечи.
- Что произошло? - тихо спросила она.
На ней была длинная растянутая футболка, прикрывавшая тело до середины бедер. В желтом электрическом освещении сестра выглядела растерянной.
Аяо молчал.
Надо сказать ей...
Не надо! - вскричало что-то крошечное и убогое внутри него.
Но...
Но такое не скрыть. Это как огромная пузырящаяся рана, это пробоина в мироздании. Такое не скрыть. Никогда. И время не повернуть вспять.
Аяме провела рукой по его щеке.
- Что случилось? - ласково, но твердо спросила она.
- Я... - Аяо повернул голову, чтобы не смотреть ей в глаза, и едва слышно простонал:
- Нэ-сан...
- Скажи мне, - ее теплые сухие руки легли ему на щеки. - Я никому не скажу.
И в ночной тишине, под еле слышимый треск электрической лампочки, Аяо ответил:
- Я убил человека.
Сестра поверила ему, Аяо понял это сразу. От лица ее отхлынула кровь, а пальцы впились ему в кожу. В глазах появился странный блеск. Она ожидала чего-то подобного все эти годы, с затаенным ужасом осознал Аяо. Аяме тихо спросила:
- Где?
- Недалеко, - ответил Аяо в прострации.
- Это кто-нибудь видел?
- Нет. Не знаю.
- Ты убрал его тело?
- Нет... нет, - вяло сказал Аяо, погружаясь в забытье.
Сестра ответила ему пощечину. Это было так больно и неожиданно, что у Аяо даже слезы выступили на глазах.
- Проснись! - зло сказала Аяме. Но злость в ее голосе тут же сменилась успокаивающими нотками. - Не спи, пожалуйста, Аяо-чан, ты не должен спать. Скажи мне, где он.
- Это... возле храма, где Май-чан в детстве жила. Там еще будка с полицейским. Дом... большой такой. С красной крышей.
- С красной крышей... понятно, - кивала Аяме.
Аяо ничего не понимал. У него немилосердно кружилась голова, и он с каждой секундой ощущал все большую тошноту.
Зачем сестра спрашивает это?
Неужели она хочет помчаться туда и спрятать тело? Это была настолько глупая и странная мысль, что Аяо даже хихикнул.
- Ты поедешь туда? - спросил он.
Аяме очнулась.
- Нет... конечно, нет, - словно отгоняя наваждение, произнесла она. - Конечно же, нет.
- Тебе завтра на работу, - сказал Аяо.
- Да, - медленно произнесла Аяме. Ее плечи опустились, а сама она как-то обмякла.
Она прикрыла глаза и села рядом с ним на диван. Аяо прильнул к ней и положил голову на плечо, как в детстве. Диван и вправду был мокрым. Он сидел на расплывшемся мокром пятне, и кожа под ссохшимися штанинами немилосердно чесалась. Однако Аяо сейчас даже помыслить не мог о том, чтобы задрать штанину и расчесать зудевшее место. Им овладела чудовищная апатия. Они помолчали, а затем Аяме спросила:
- Кто это был?
- Плохой человек. Он осквернил мою одноклассницу.
- Что значит - "осквернил"?
- Изнасиловал, - тихо ответил Аяо.
Сестра словно не удивилась.
- Ужас какой, - вздохнула она. - Но, Аяо-чан... Нельзя убивать людей, даже если они изнасиловали кого-то. Все на свете должно быть соразмерно.
- Мне надо было изнасиловать его самого?
Аяме издала нервный смешок.
- Сейчас ты скажешь, что все выдумал.
- Нет, - ответил Аяо и помертвел.
Почувствовав страх в его голосе, сестра нащупала его ладонь и мягко произнесла:
- Расскажи мне все.
- Я сошел с ума, - ответил Аяо, - и теперь я вижу странные вещи. Пожалуйста, нэ-сан, не смейся, когда я буду рассказывать.
- И в мыслях не было, - заверила его Аяме.
Когда он закончил, воцарилось молчание.
Аяме некоторое время смотрела в окно, обдумывая услышанное, а затем спросила:
- У него правда была черная кровь?
