- Никто из нас не сможет тут помочь. Никого из нас не пустила она в глубины своего сердца, в самое торнадо ужаса и боли. Лишь его одного. И сейчас он находится в эпицентре… Нам остается только ждать и верить… кто может – и молиться…
- Это работа для ведьмака, Йеннифэр, - подтвердил Регис.
***
… А в эпицентре было тихо. Лишь глухо бились о наледь дороги лошадиные копыта, поскрипывало седло. С низкого неба, медленно кружась, осыпались снежинки. Тишина стояла во всем мире такая, словно пространство и время остановились, поглощенные белесым туманом.
- Куда ты меня?.. – глухо спросила Златка.
- Никуда, - спокойно ответил Радмир. Протянул свободную руку и плотнее укутал ее ноги полой плаща. - Ты ведь именно этого хочешь – не попасть никуда, не видеть никого… не прятать лицо от чужих глаз… провалиться сквозь землю… остаться там, где ничего больше не произойдет… где нечего и некого бояться… ни себя, ни других… а особенно – любимых друзей, которые могут выведать тайну…
Долгое время ничего больше не происходило, только покачивались теплые бока шагающего коня, звонко цокали подковы.
- Закрой глаза. Постарайся уснуть. Я рядом. Я отгоню любой дурной сон. Здесь ничто не произойдет – ни через день, ни через год. Это Эскоттальфаим - Дорога Вневременья. Мы можем ехать по ней долго… сколько захотим… пока не прорастем жилами друг в друга, не покроемся древесной корой – от всего мира, от всех взоров, от всех событий - и горьких, и веселых, и страшных…
- Ты не знаешь… не знаешь…
- Я всё знаю. Сейчас просто усни.
***
- … Личность князя Лишани была очень значимой в Вышеградском королевстве на тот момент. И так как шла упорная борьба за влияние на душу молодого короля, в ход могли пойти абсолютно все средства. Поэтому вопрос – виновна ли в смерти мужа чародейка Мериамла - открыт до сих пор. Очень вероятно, что именно те, кто скрывались за ее фигурой и действительно были виновны, бросили эту женщину на заклание – уж очень единодушно и категорично ее обличили и приговорили.
Мериамла была сильной и опытной чародейкой Вышеграда, пользовалась безусловным покровительством старого короля. Но была у нее одна неудовлетворенная страсть, на которую обречены все колдуньи – она была бесплодна, что само по себе является платой за преображенную природу и колдовское могущество. Увидев на королевском балу красивых детей князя Лишани, чародейка загорелась желанием заполучить их. Злате тогда было пять лет, она обладала характером более сильным, нежели брат, совершенно отцовским характером. Память об умершей матери была еще свежа в девочке, и она категорически не приняла мачеху. Вполне возможно, что первые годы Мериамла старалась действовать исключительно человеческими способами, пытаясь завоевать сердца полюбившихся ей детей. Об этом говорит и то, что она не лишила Злату сильного защитного амулета, унаследованного девочкой от матери. Если и было принуждение, то только потому, что, имея горячий характер и полное отсутствие материнского опыта, Мериамла могла перегибать палку в вопросах воспитания.
Спустя годы, княженка Злата сумела иначе посмотреть на события с мачехой. Рассказывая о суде, она произнесла фразу о том, что сирот принудили присутствовать в зале суда и во время казни, чтобы «произвести впечатление на судей и народ». Княженка стала понимать, что в экзекуции ее мачехи присутствовали больше фарс, политическая постановка, а не торжество справедливости. И на пороге смерти мачеха смотрела только на детей, которых любила, а потом поклялась, что никогда этих детей не покинет, что это всегда будут «её дети». Возможно, это и был тот момент заклятия Джевер Аджимер, которое отразил амулет Златки, а Вышеславу в тот момент «стало плохо». Само по себе это мощное заклятие означает только то, что против его силы нет контрсилы, способной его снять, а что несет на себе само заклятие – порчу, проклятие или приворот, это знает лишь сердце того, кто заклятие послал.
