Злата всегда терпеливо выслушивала длинные речи вампира Региса, уважая его за мудрость и за то, что говорил он всегда от собственного сердца, не примыкая ни к чьей стороне в борьбе за власть. Нового для нее сказано сейчас не было, но княженка дивилась, что в этот раз Регис подошел к теме настойчиво и прямо, без многоходовок и отвлеченных рассуждений, на которые был большой мастак.
Она слушала, опустив глаза, поигрывала кисточкой на пояске.
- Сердцу ведь не прикажешь, дорогой мэтр. А в моей ситуации вообще руку отдавать надо тому, кому сердце не отдашь, кого совсем не жалко! Потому как счастья не принесу я никому из мужей.
- Причем здесь сердце? – удивился Регис. – Разве я говорю с наивной крестьянской девочкой, влюбленной в красивого барчука? Ты ведь жизнь свою кладешь на благо Вырицы, княженка. В твои сердечные дела я и не подумал бы влезать!
Злата вздохнула.
- У тебя есть кандидаты, чьи партии мне желательно рассмотреть, мэтр?
Тут вампир рассердился – деланно или всерьез.
- Вот только свахой Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой еще не бывал!.. Я могу лишь дать совет – ум в муже тебе не так уж важен, ты сама умна. Сильная преданная рука тебе нужна, умеющая и меч держать, и воинов в подчинении.
Злата промолчала.
- Кстати, - вкрадчиво произнес вампир. – Откуда такое упадническое настроение в столь молодом возрасте? То, что твое сердце пока никто еще не завоевал, не повод думать, будто оно у тебя совсем каменное или обреченное на вечное одиночество!
Княженка коротко улыбнулась и грустно покачала головой:
- Причина есть. Ты не знаешь, мэтр.
- Не знаю? А если угадаю?
Она рассмеялась.
- Ну, если сможешь и это угадать, тогда я буду тебя слушаться во всем!
Вампир кивнул. И тихо, твердо произнес:
- Мериамла.
Княженка вскинула на него глаза, побледнела, покачнулась…
***
По унылому низкому небу летели рваные сизые облака. Промерзший бурьян глухо хрустел под копытами лошадей, когда они приблизились к этому заброшенному пустырю на окраине кладбища. Одинокая могила – неухоженная, провалившаяся, - была отмечена лишь черной, занесенной снегом, косо лежащей плитой.
Регис спрыгнул с седла на землю. Злата осталась сидеть верхом, плотно укутавшись в дорожный плащ и не снимая с головы капюшон.
Вампир подошел к могиле и долго стоял над ней, держась одной рукой за ремень торбы. Потом вернулся, задумчиво покачал головой.
- Ничего не чувствую. В могиле тихо. Если только она сама в могиле… Но вскрывать захоронение – это последнее из того, что я хотел бы. Ты видела, как всё происходило?
- Да, - глухо ответила Злата. – Сначала ее повесили, потом отрубили голову серебряным мечом. Долго читали какие-то ритуальные молитвы. Когда уложили в гроб, то пробили грудную клетку осиновым колом. Могилу тоже чем-то долго кадили и кропили.
Регис кивнул.
- По венсентскому обряду. Крепко она перепугала всех, раз так тщательно провожали на тот свет. Но нам это ничего не дает. А на суде ты присутствовала?
Злата опять кивнула.
- И на суде нас обязали быть. Давать показания, вызывать сочувствие судей и народа. Брату плохо стало на том суде. Мачеха всё время смотрела на нас и улыбалась. Когда ей дали последнее слово, она крикнула: «Дети всегда моими будут! Никому не отдам их. Они мои!»
Регис внимательно смотрел на нее. Потом снова взобрался в седло, и они поехали дальше, минуя заснеженное кладбище, запущенный яблоневый сад, и за поворотом на взгорке показался старый темный замок Лишанский. Его окружали черные деревья, кроны которых возвышались над разваливающейся оградой. Дорога вела вокруг усадьбы, и Регис внимательно рассматривал высокие круглые боковые башни под черными конусами черепичных крыш, прямоугольник центрального строения, поблескивающий темными окнами. Наконец показались столбы центральных ворот, но самих воротных створ уже не было, и они проехали беспрепятственно на внутреннюю территорию замка. Привязали лошадей, поднялись по высокой лестнице крыльца.
Злата была бледна, подавлена и даже не пыталась этого скрывать. Она прошла с Регисом внутрь здания, провела его по нескольким этажам и помещениям, но скоро запросилась наружу, предоставив вампиру провести осмотр замка на его усмотрение.
Регис сам не знал, что ожидал обнаружить здесь. Видно было, что некоторое время на нижнем этаже жила прислуга, но теперь замок был совсем оставлен людьми. Злата поясняла, что после казни Мериамлы ее пасынков, которым тогда было по десять лет, забрали родственники по матери: сначала обоих в Вышеград, а затем, когда мальчику исполнилось четырнадцать, его увезли к дяде в Вырицу, стали готовить на княжение. Сам замок какое-то время использовали, но потом - то ли из-за его дурной славы, то ли по каким другим причинам – это место пришло в запустение.
Выйдя во двор, Регис подошел к Злате, понуро сидящей на каменной скамье. Она тихо проговорила:
