Да и на что еще может рассчитывать он?! Волк-одиночка, угрюмый лешак, сторонящийся людских застолий и развлечений, предпочитающий и есть, и напиваться в одиночестве, мутант - ведьмак, идущий каждый день умирать за тех, кто не любит его, а зачастую и бросает в его спину камни… А ведь когда-то и он был рожден человеком от человека… когда-то его носили руки отца и обнимали руки матери… Он не помнил их своей стертой ведьмачьей памятью, но помнило тело, которое по-прежнему жаждало ласки, как хлеба.
Проснулся Радмир еще до рассвета, за миг до того, как в дверь тихонько постучали. Вскочил, натянул рубаху, быстро открыл. Но за порогом с подносом в руках стоял всего лишь тиун: по распоряжению госпожи принес гостю перед отъездом завтрак. Радмир угрюмо поел, взял вещи, оружие и спустился в конюшню. Встающее солнце уже заглядывало в центральный проход, заливало его снопами прозрачного света. Ведьмак оседлал и собрался выводить коня, но тут тихие шаги и силуэт в проходе заставили его помедлить, вскинуть глаза. И словно из солнечного зарева вышла к нему княженка, подошла, стала гладить коня по храпу. Минуту молчали. Ведьмак неотрывно смотрел на нее, на золотящуюся прядку волос, на опущенное задумчивое лицо, в котором читалась непонятная ему, но отчетливая печаль. Не поднимая глаз, Злата сказала:
- Знаю - не порадовал тебя вечер, и друзья мои тебе не по нраву… Быть может, хоть это возместит.
Сняла с себя амулет на кожаном шнурке, похожий на глаз в янтарной оправе, надела ему на шею, заправила под кольчугу.
- Не знаю, что это такое. Всю жизнь носила. Мамою завещано. Знаю то, что эта сила придет на помощь лишь в самый трудный момент. Осветит мрак, когда весь прочий свет угаснет. Призовет подмогу издалёка. Ослепит нападавшего. Укажет на утерянное. Кровь из раны остановит. Может, и еще на что годна. Проверишь. Тебе нужней… И хочу, чтобы ты знал - мой дом всегда тебе открыт. Друзьям я разрешаю входить без доклада, в любое время, и слуги это знают. Желаю доброго пути тебе. И удачной охоты!
Она развернулась, отошла, и растаял тонкий девичий силуэт в золотистом мареве.
***
В специальной кладовой занимались сушкой лекарственных растений. Злата раскладывала на решетчатые полки тонкими слоями корешки, а Йеннифэр развешивала пучки из трав. И вдруг рассмеялась, теребя тонкими пальцами хрупкий сиреневый стебелек.
- Ты знаешь, Золотко, вспомнила, как три года назад ты мне вручила корзину этой самой сумерницы… вот просто так, с пояснением: у меня, видишь ли, её нет, а у тебя, видишь ли, её еще много!
Злата удивленно посмотрела на неё.
- Что ж тут дивного? К другому сбору она уже потеряла бы силу.
- Тебе и в голову не пришло – продать!
- Вот ты о чем, - спокойно улыбнулась Злата. – Ну, я получила большее…
- Например, меня? – продолжала смеяться Йеннифэр. – Великую эгоистку, безжалостную стерву, больную душой и раздирающую всех на своем пути мантикору? Вот уж ценное было приобретение!
- Я видела человека, с которым безжалостно обошлась судьба. Изломанного болью. Которого так красила и преображала любовь. И который привел в мой дом Геральта, Региса, Трисс, Ольгерда, Лютика - всех тех, кого я теперь так люблю.
Колдунья странно заулыбалась и уселась на подоконник:
- Который регулярно приезжал к тебе с мешком дерьма, им же самим состряпанным. Который беспардонно мотал тебе нервы, вламывался по ночам, устраивал многослойные интриги, разборки и скандалы…
- …который притаскивал мне тайком под порог атлас и парчу, лечил по ночам моих лошадей, отгонял от моего дома грозы и бури…
- …который никогда никому не открывал до конца свою душу… но в которую ты всегда входила так, словно нет там никаких дверей и запоров…
- Йен! – улыбаясь, сказала Златка. – К чему ведешь? Тебе несвойственно объясняться кому-либо в любви! Тем более тем, кого ты действительно любишь!
Колдунья спрыгнула с подоконника, подошла и взяла её за руки:
- Золото, скажи мне – что с тобой?
- Со мной?
- С тобой. Я ведь ведьма, я вижу тебя насквозь! Твоя душа сияет и светится везде, кроме одного узелка, в который ты скрутила всю боль и все слезы. Но оттуда же они никуда не делись!
- Нет, Йен, ты ищешь во мне следы каких-то потаенных трагедий, потому что сама не можешь без страстей и драм, слишком горяча для покоя! Скажи просто, что тебе скучно со мною, слишком «правильной».
- Нет, нет, нет, не пытайся заговорить зубы колдунье, девушка! Я говорю только то, что вижу! То, что я придумываю, я выкрикиваю лишь Геральту во время скандалов!
- Да о чем ты говоришь?
- О Радмире, разумеется. О ведьмаке из Черноовражья, который каждый раз приезжает в Вырицу для того, чтобы насмотреться на тебя, как наесться хлеба. И которого ты каждый раз встречаешь с такой невинностью и таким вселенским радушием, что подступиться к тебе нет никакой возможности!
Злата пожала плечами:
