Она шла по длинному коридору. Взгляд зацепился за окна, заляпанные грязью. Солнце пыталось пробиться внутрь и создавало причудливые тени. Пол отзывался эхом ритмичных шагов. Какой он был? Не разглядела.
Потрескавшиеся зелёные стены давили. Ускорила шаг, трюмо близко. Отражение в нём не удивило – всё тот же военный. Статный, молодой. Она уже знала, что произойдёт дальше, но продолжала разглядывать детали. Орёл. Что же он означает? Буквы. Какой язык? Выстрел. Всё неважно.
Утро не принесло облегчения. Лопатка ныла. Долго, настойчиво. В этот раз как-то иначе.
– Миш, а бабушка тебе много про войну рассказывала? – издалека начала Лихачёва. Прямая атака вопросами о Паулюсе могла вызвать подозрения.
– Ну, да, она в тридцатом родилась, на своей шкуре всё испытала. А чего?
– Да так, любопытно просто. Историчка скучная, живые воспоминания интереснее слушать.
– Из меня рассказчик так себе. Лучше вон в библиотеку сходи.
План провалился. Может, рассказчик из Адлера так себе, а может Лёлька – неопытная разведчица.
– Эй, о чём воркуете? – Настя подлетела к парте. Она неустанно бдила за общением подружки с очаровательным соседом. Полтора года назад Оля так и не призналась, выдал ли Мишка тайну своего происхождения. Значит, эти двое точно уже знают больше неё. Допустить укрепление связи Настя не могла.
– Пургу не гони! – отрезал Адлер.
– Историю повторяем, – честно призналась Лихачёва.
– Пф-ф-ф, чё серьёзно? Ну, вы ботаны! Сегодня ж нет истории.
– Вчера была, а я прослушала пол-урока. Вот и попросила рассказать.
– Ну-ну, а я вот… – Настя не успела закончить, потому что раздался крик: «Шухер! Классуха!» Школота бросилась врассыпную по кабинету, чтобы занять исходную позицию.
«Не сдала», – Адлер благодарно посмотрел на соседку. Та поправляла галстук и выбившуюся из косы прядь.
«Попробуем зайти с другого фронта», – Оля быстро пролистала список контактов до нужного и нажала кнопку вызова. Гудок, два, три.
– Ба-а-а, Лёля Михална, айфону своему не верю, – в трубке бархатный альт эмоционально выражал удивление. – Звезда моя, скажи хоть слово, хочу услышать твой голос.
Интонациям и выразительности позавидовали бы актёры МХАТа.
– Привет, Марьяш. Я тебе тоже очень рада.
– Опа-а, а что с голосом? Проблемы?
– Ну, как сказать, – Ольга замялась. – Назревают. Ищу варианты предотвращения катастрофы.
– Помощь нужна?
– Как никогда. На этот раз профессиональная.
– Оль?
– Ай.
– Плохо всё что ли? Какая стадия?
«Всё плохо» у врача высшей категории с опытом в четверть века означало априори онкологию. Остальное Марьяна Валентиновна рассматривала как неприятность, которую можно пережить в лучших традициях кота Леопольда.
– Нет, нет, не-е-ет! Тьфу на тебя. За случай попроще возьмёшься?
– Вся внимание.
– Надо убедить девочку не делать аборт.
– Да ё-моё, прости, господи. Ну, гони завтра к нам. Проведут воспитательную беседу спецы.
– Марьяш?
– Ай.
– Это девушка Макса.
– Повиси-ка минутку, Лёль.
Пока завотделением онкогинекологии популярно объясняла медсёстрам, в каком случае включать режим паники и звать её, а когда достаточно дать успокоительное пациентке, Оля задумалась. «Может, суюсь не в своё дело? Настою на родах, а Макс с Улей разойдутся. Три жизни поломаю».
– Порхал, значит, крестничек подле мамкиного гнезда недолго. Уже нашёл, где яйца припарковать, – ухмыльнулась Марьяна. – Ну, а тебе чего приспичило отговаривать? Сколько лет подружке?
– Ровесница Макса. Я знаю, как ей трудно сейчас принять себя и положение. Но шанса исправить эту ошибку больше может не представится. Ты же знаешь.
– Ясно. Посмотрим, в курсе ли твоя недосноха, какие последствия всплывают. А Макс упирается небось? Труханул?
– Ещё как, Марьяш. Рано, говорит, для себя пожить хотят. Ну и прочая муть в стиле прогрессивных и амбициозных.
– Ожидаемо. Сама бы в девятнадцать решилась?
Оля глубоко вздохнула. Больно.
«Если бы решилась, вся жизнь сложилась бы иначе».
– Не знаю. Время другое было. Мы другие.
– Ой не свисти, подруга. Под стать своему времени мы были. В девятнадцать тоже тусить хотелось, а не пелёнки стирать.
– Возможно, ты права. А вдруг больше не получится?
– Это другой разговор. Смотреть надо, потом выводы делать. Ладно, я услышала. Приводи завтра, я с восьми до пятнадцати на месте. Смской имя, фамилию и дату рождения скинь, пропуск закажу. Тебя с Максом не пустят, стационар, все дела.
– Хорошо, Марьян. Спасибо. На связи.
– Пока, дорогая. Целую!
Оля отложила смартфон. Вино больше не манило, бокал так и продолжал поблёскивать недопитым красным. Оказывается, заказывала салат. Даже не притронулась.
«Напиши фамилию и дату рождения Ули. Завтра едем на консультацию к врачу». Отправить. «Только бы прочитал». Минута, две, три.
«Орлова, 19.10.1999. Сразу всё сделают?»
«Давай дома обсудим».
Оля перенаправила данные подруге. Равнодушно окинула взглядом столик, положила пару купюр под тарелку и вышла. До встречи с Ульяной и врачом время есть. Важно распорядиться им правильно. Нет смысла возвращаться в офис, голова забита личными проблемами. Ни дела, ни авто никуда не убегут.
