Однако, при этом далеко не все обычные люди осознают, что это же относиться и к этой самой «элите общества». Правда, лишь в тех самых редких случаях, когда в подобное место по какой-то причине посещает кто-то ещё более высокого положения в их обществе.
Когда подобное происходит — в это же мгновение всё словно меняется.
Те, кто мгновение назад старались не привлекать к себе лишнее внимание и просто развлекались, теперь уже старались побыстрее и как можно незаметнее ретироваться, стараясь минимизировать шанс навлечь на себя беду. А те же, кто смотрел на всех остальных свысока — теперь либо пресмыкаясь, опустили взгляд в пол, надеясь, что их не заметят, либо, проглатывая гордость и натужено радостно улыбаясь, пытались угодить пребывшим высокостатусным, в ожидании получить от них что-то в награду — или хотя бы запомниться им в хорошем ключе.
Но есть ли до этого какое-то дело высокостатустным? Конечно же нет.
Если они и посещают подобное место, то либо хотят просто отдохнуть, либо у них в этом месте есть какое-то дело. Так что реакция других на их появление им, как правило, совершенно безразлична. И данный случай нисколько не исключение.
Открыв дверь и войдя внутрь одной из лучших кофеин города, парень-блондин лет двадцати, словно сошедший с обложки модельного журнала, неторопливо осмотрелся по сторонам. Найдя же свою цель, он двинулся к ней, не обращая совершенно никакого внимания на взгляды всех находящихся в кофейни, что были в это мгновение ока обращены на него одного.
Исключением является лишь мужчина-блондин лет тридцати, который, сидя за одним из столиков в окна, в отличии от остальных не смотрел на него. Вместо этого этот мужчина, наслаждаясь пирожным, слегка нагнул голову, пытаясь в открытую заглянуть под юбку совсем ещё молодой официантки, стоящей рядом с соседним столиком.
— Какой ужас, — спокойным голосом, не переставая улыбаться вежливой улыбкой для собравшихся, негромко произнёс Кевин, сев напротив мужчины.
— А? — достав ложку из-за рта, спросил Луис, не разгибаясь, хотя официантка, уже заметив его, покраснела и схватилась за подол юбки, прикрывая всё, что можно было под ним разглядеть. — Это ты о чём?
— Может, уже прекратишь? Этим ты разрушаешь и мою репутацию тоже.
Луис, наконец взглянув на него, выдохнул, выпрямился, сел ровно и расправил свои необычно широкие для обычного человека плечи.
— Что настоящий ужас — так это то, как вы, аристократы, печётесь о мнении окружающих.
— Может быть. Однако ты на самом деле считаешь подобное — нормальным?
— А что в этом такого? — спокойно спросил он, взявшись доедать пирожное.
— То, что такими глупостями не занимаются даже подростки, проходящие через пубертатный период, не говоря уже о взрослых и состоявшихся людях, к которым, к сожалению, относишься и ты. К тому же — неужели такая разница в возрасте тебя совсем не смущает?
— Ого. А вот этого от аристократишки я совсем не ожидал услышать — это же как раз у вас в норме своих сестёр и дочерей выдавать за всех подряд мужиков, лишь бы заиметь с этого побольше выгоды.
— Верно. И именно потому, что у меня есть сестра, я полностью осознаю, насколько подобное ужасно.
— Понятно-понятно, — закивал он. — И что, хочешь сказать, будь такая ситуация, в которой твою сестру выдавали бы за старикана, вроде меня или даже похуже, против её собственной воли, то ты бы вмешался в это, да? Пошёл бы против воли отца? Против воли семьи? И даже против воли всего своего рода и дома? — и не услышав от него ответа: — Я так и ду…
— Да, — решившись, перебил он его. — Я бы вмешался. Мне хватило одного раза, когда я сбежал. Больше такого не повториться.
— Даже если придётся выступить против своих родителей? Не ожидал, честно говоря, такого от кого-то, вроде тебя. Ну, в любом случае этим своим поступком я не делаю ничего противозаконного — раз девушка здесь работает, значит она уже совершеннолетняя, и принуждать её к чему-то я также не собираюсь. Если что-то и будет, то исключительно по взаимному согласию. Вот и выходит, что всё в порядке.
— Удивительно, что такой, как ты, вообще вспомнил о законной стороне вопроса. Обычно, тебя это мало интересует.
— Ну уж точно не «обычно». Лишь в тех редких случаях, когда это касается вопроса спасения человечества.
— «Спасение человечества». Даже так, значит? А немного ли на себя берёшь?
— Много, — не раздумывая, кивнул он, отложив вилку на тарелочку. — Но что поделать? Кому-то нужно нести это бремя. И может, закончим уже эту перепалку? Всё равно причина нашего конфликта исчезла. Причём в буквальном смысле.
— Тогда зачем ты вообще назначил эту встречу?
