После этих слов в комнате повисла тишина. Среди собравшихся не было никого, кому было бы что сказать. Поэтому я продолжал начатое, надеясь на имеющиеся немногочисленные знания. Так прошло примерно три минуты, во время которых тишину разбавлял лишь нескончаемый кашель мальчика.
— Всё плохо, — сказал я открыто, закончив. — Симптомы прогрессируют, организм не справляется своими силами. Если так дальше пойдёт, то это уже точно будет необычное ОРВИ.
— А что?.. — тихо спросила Алиса.
— Грипп. А вероятно, пневмония. Или нечто подобное. В любом случае, если выясниться, что это так, то тогда своими силами его организм уже точно не справиться, даже находясь в таких условиях.
— И… мы ничем ему не можем помочь?
— Водой. Нужно много питьевой воды. Литра три-четыре в день. И желательно, чтобы он пил её достаточно горячей. Можно ещё что-то вроде мёда и лимона, — и сказав это, перевёл взгляд на стоящих у двери: — У вас же это есть?
— Лимонов нет, но мёд да, есть… в небольшом количестве…
— Это хоть что-то.
— Неужели… больше мы ничего не можем для него сделать? — спросила Алиса.
А что ещё мы можем сделать? Мы даже диагноз нормально поставить не в силах. К тому же крайне ограничены в ресурс…
Точно.
Как я сразу об этом не подумал?
— А где храниться медицина, которую вы получали с поездов?
— «Медицина»?.. — удивлённо переспросил Элиас.
— Да. Ей постоянно торгуют между собой Империи, а значит её должно было быть достаточно много на поездах, которые вы перехватывали. И я сомневаюсь, что заполучив возможность, вы бы не стали её брать — всё-таки медицина иногда нужна даже людям с Дарами. Особенно, если Дар не слишком хорошо развит. А как ты сказал, у вас из таких состоит почти половина всех жителей.
— Ну да… — отвел он взгляд в сторону, — переодически начинают болеть даже люди с Дарами. Но это сами по себе достаточно редкие и… незначительные случаи. Тем более большая часть из них появляется лишь ввиду получения кем-то достаточно серьёзных ран. А как они заживают, человек излечивается. Поэтому… и медицину мы, скорее всего, брали направленную на залечивание боевых ран…
— «Скорее всего»?
— Этим занимаются только доверенные люди главы, так что наверняка никто, вроде нас, не знает…
— Значит, шансы есть! — неожиданно громко воскликнула Алиса. — Если мы проберёмся на склад, то сможем достать необходимые препараты!
— Н-но… склад хорошо защищён — к нему представлены сильные охранники, а ещё он находиться в школе, так что… это невозможно!..
— И всё же!..
— Это плохая затея, — перебил я Алису. — Во-первых, каждую ночь мне нужно будет уходить в патруль, а значит действовать вам придётся без меня; во-вторых, без меня вы вряд ли сможете набрать необходимые препараты; а в-третьих, совсем не факт, что они там вовсе будут, ведь там действительно могут быть лишь боевые препараты.
— И что⁈. Нам теперь просто остаётся смотреть, как он медленно и верно умирает⁈.
К сожалению, да.
Так бы я хотел ей ответить. Однако, зная её, это не поможет. Вместо того, чтобы бросить это гиблое дело, они вместе с Карэн наверняка заставят Элиаса рассказать, где находиться склад, а после — попытаются пробраться на него и достать препараты. Конечно, я бы мог в грубой форме им это запретить, и они бы, скорее все, прислушались к этому, но… по отношению к ним я так поступить не смогу. Даже ради их собственной защиты. По крайней мере, конкретно в такой ситуации.
Выходит, что, как ни крути, остаётся лишь один вариант.
— Хорошо. Я согласен. Можете попытаться пробраться на склад. Но только при одном условии: вы ставите свои жизни выше его жизни — и никак иначе, хорошо?
Алиса, опустив глаза в пол, кивнула.
— И не торопитесь. Ещё день в запасе у нас, думаю, есть. Так что если сегодня не получиться и придётся излишне рисковать — отложите на завтра.
Вновь кивнула.
После этого я, встав, развернулся и молча вышел из комнаты. Следом за мной вышел Элиас, Ханнела и Ева. И если ни лице Евы ничего не отражалось, а Ханнела едва ли что понимала из происходящего, то вот Элиас занервничал с новой силой.
— Вам нужно время переговорить? — спросил я.
— Д-да… да, пожалуйста…
— Хорошо, — и сказав это, мы с Евой ушли в другую часть дома — на кухню, слыша, как они начали негромко обсуждать происходящее на своём языке.
— Понимаю твой выбор, но он мне не нравиться, — сказала Ева, когда мы остановились у одного из заколоченных досками окон. — Запрещать им сейчас было бы, конечно, не лучшим исходом, но давать свободу действия — ещё более хреновый выбор. Одно неверное действие — и нас всех тут же захуярят.
На самом деле я предложил этим двоим переговорить не только потому, что им нужно было успокоиться. Есть ещё одна причина, по которой я это сделал.
— Тот момент, когда мы представлялись.
— Что? — выгнула она непонимающе бровь.
— Зачем ты вмешалась?
