— Потому что ты промедлил. Это уже само по себе их лишний раз напрягло. А мало этого, так ты ещё мог сделать глупость, назвав им выдуманное имя. Ты ведь сам выбрал вариант быть максимально дружественно настроенными к ним. Так что если бы они узнали, что мы им солгали в такой мелочи, как имена, то как бы они потом могли бы нам вообще доверять? Никак. Об этом бы и речи не шло. Поэтому в дело пришлось вступить мне и подстраховать тебя.
— Ясно, — и сразу следом твёрдо добавил: — Не делай так больше.
— Но…
— Напомню, если ты забыла, — схватил я её за запястье, подняв то и крепко сжав, отчего её лицо резко исказилось, — у нас есть договор. И в этом договоре чётко проговаривалось, что ты во всём слушаешься меня. А разве в этот раз я говорил тебе это сделать?
— Н-нет, — смотря мне прямо в глаза, ответила она. — Я поняла…
— И какого хуя ты, блять, ходишь за мной по пятам? — резко остановившись и повернувшись, спросила Ева.
— Просто… — замеревши следом за ней, замялся Элиас, не решаясь посмотреть ей в глаза.
— Если есть что сказать — говори. А то я уже начинаю подозревать, что ты — чёртов извращенец-мазохист, которому понравилось, как я его топтала, и который после этого по уши в меня влюбился.
— Что?.. — секунду до него доходит. — Нет!.. Нет-нет-нет!.. — замахал он руками. — Вы не так поняли… я…
— Заткнись. Это всего лишь шутка такая была. Я же собираюсь принять ванную, а ты всё это время не отходишь от меня ни на шаг.
— Но вы ведь сами сказали…
— Нет. Если дословно, то я сказала тебе так: «Оставайся либо рядом со мной, либо рядом с остальными». Так что выбор у тебя вполне себе был. Мне же было главное — чтобы ты, оставаясь под присмотром, не натворил глупостей, в конечном счёте подставив всех нас, — и увидев, как он ещё сильнее зажался, вздохнула, сказав: — Хер с тобой. Раз обращаешься ко мне на «вы», то давай, говори уже, что хотел сказать.
— Я… то есть, мне показалось… что вы… что вы против этого плана. Вот я и…
— Какого? — бестактно перебила она его, опустив пару пальцев в набравшуюся воду в ванной. И вновь не давая ему сказать, отряхнув пальцы от горячей воды, продолжила: — Ты про проникновение на склад?
— Да…
— И с чего ты решил, что я против? — вопросительно выгнула она бровь. — С того, что я просто не участвовала в его планировании? Или с того, что на моём лице не было энтузиазма, а сама я не святилась счастьем от возможности спасти того пацана, как те двое? — и сделав паузу, не давая ему вставить слово, договорила: — А тебе не приходило в голову, что я просто могу быть вечно недовольным хуелом? Или что мне, скажем, просто похуй на то, что будет с моей жизнью и из-за этого я тупо плыву по течению? Нет? Очень хуёво, ведь шанс такого развития событий нихуя не такой маленький, как тебе, вероятно, кажется, — и лишь пронаблюдав весь процесс преображения его неуверенного выражения лица в обречённое, она сказала: — Однако в данном случае тебе повезло.
— То есть?..
— Рано радуешься, — в мгновение ока оборвала она весь его прилив радости. — Да, я действительно против этого плана, но это не означает, что я не буду ему следовать.
— Но почему⁈. — воскликнул он. — Это же… очень рискованный, и откровенно говоря, дурацкий план! Можно же…
