Начал — громко сказано. Полдня сидел перед экраном ноутбука и писал один абзац. А потом стирал и начинал снова. Самое смешное заключалось в том, что он просто не имел представления, о какой эпохе собирается написать. Все же двадцатилетний перерыв давал о себе знать. Он вдруг с ужасом понял, что не может вспомнить ни одной исторической даты, кроме тех, что всем известны, как «Отче наш». Которые просто стыдно не знать образованному человеку, как даты Октябрьской революции, а также начала и окончания Великой Отечественной войны. Ну, еще, пожалуй, войны с Наполеоном, и то — только год. Но его это не удовлетворяло. Что касается идеи, тут тоже все было скрыто за туманом седых веков. То есть ее просто не было.
Идею подсказала Людмила: она честно отрабатывала роль музы. Однажды вечером, заметив его мытарства с сочинительством, подошла тихо, как кошка, и села к нему на колени.
— Напиши об эпохе Людовика XIV, — предложила она. — Получится красивая, романтическая история... дворцовые интриги, фаворитки...
Идея ему не понравилась, и он стал сопротивляться:
— Но это ведь будет не исторический роман, а так... дворцовые дрязги. По-моему, теперь все только и делают, что пишут об этом. А об этом Людовике, царствие ему небесное, и подавно.
— Читателям нравится. Во всяком случае — это не скучно. Ты ведь знаешь, что сейчас основной читательский контингент — женщины. Так что делай выводы.
— Какие выводы? — бурчал он.
— Женщинам не нравятся батальные сцены, где режут и убивают почем зря. Политические интриги тоже не интересуют. Ты читал в школе «Войну и мир»?
— Читал, конечно! Что за вопрос!
— Так вот, мы, девчонки, читали только те места, где Толстой описывает «мир». То есть балы, дворянский быт, ну и любовные коллизии, конечно... Так что, сам понимаешь, солнечному миру — да, да, да...
— Ядерному взрыву — нет, нет, нет, — хмуро подытожил Петр.
— Но поединки за сердце прекрасной дамы непременно должны быть. Даже если действие происходит в неолите, и кавалеры одеты в шкуры, сражаются на дубинках, изъясняются междометиями, и от них скверно пахнет, потому что зубную пасту, мыло и дезодорант еще не изобрели. Да, и главной героиней должна быть женщина.
— Но это уж слишком. — Он не на шутку перепугался. — Как же я, неотесанный мужик, буду писать от имени женщины?
— Я не поняла... тут вроде бы кто-то жаждал стать писателем? Как, по-твоему, Ефремов написал свою «Таис Афинскую»?
— Понятия не имею!
— Кстати, вот тебе хороший пример: и отлично представленные исторические факты, и интересная любовная линия... Такие произведения становятся классикой, о них помнят спустя много лет. Стали бы, интересно, помнить о Троянской войне, если бы в основе события не было любовной интриги? Миром правит любовь!
— Ну хорошо, я согласен... Пусть миром правят любовь и женщины. Я только за. Но я не представляю, как написать хороший исторический роман без батальных сцен. Ведь вся история человечества — это, по сути, история войн!
— Ну хорошо, пусть будут батальные сцены, — подозрительно быстро сдалась Людмила. И тут же с лукавой улыбкой добавила; — Читательницы их просто пролистнут — и вся недолга.
— Ты так думаешь?
— Это не я так думаю. Так сказала одна моя знакомая.
— И что же она сказала, эта твоя знакомая?
— Что в хорошем романе всегда должны быть скучные места, которые можно не читая пролистнуть. Но они обязательно должны быть. Для солидности. В этом — суть произведения.
— Надо же, какие премудрости!
— А то!
Ее снисхождение ужасно его заводило, к тому же ему чисто по-мужски хотелось во что бы то ни стало одержать победу в этом споре, оставить последнее слово за собой.
— Кстати, насчет того, что женщинам не нравятся кровавые сцены, — нашелся он. — Я могу тебе привести пример... Как-то ходил смотреть бокс, и ты просто себе не представляешь, как там, на зрительских рядах, бесновались женщины. Просто стая разъяренных макак! Уж извини за такое нелестное сравнение. А римские матроны? Знаешь, как они любили смотреть гладиаторские бои!
— Ага, они еще и самих гладиаторов любили — будь здоров. Петь, послушай меня, старую мудрую еврейку, напиши нормальную лав-стори на исторической почве, как «Унесенные ветром». Бабы зачитываться будут, ей-богу! А я тебе со стилистикой помогу. Ну, Пе-е-еть...
— Ладно, коварная. Твоя взяла. Тем более что мои познания в истории сейчас хуже, чем у любого школьника. Так о чем прикажете писать, госпожа муза?
Людмила сделала вид, что на секунду задумалась, но Петр не сомневался: у нее уже есть готовый «бизнес-план». То есть фабула — кажется, это так называют?
— Давай напишем о фаворитке Людовика XIV, Луизе де Лавальер, герцогине Вожур.
Петр даже не стал задумываться: имя какой-то французской герцогини, королевской любовницы, ему ни о чем не говорило.
— Хорошая девочка Лида... И чем же она хороша?
— Это был удивительный роман. Луиза не блистала красотой, у нее даже был дефект, за что при дворе ее называли Хромоножка из Тура.
— Серьезно?
— Кто из нас историк?
Петр сконфузился:
— Извини, продолжай...
