— Может быть, вы голодны? — спохватилась Лариса. — Я, правда, уже второй день ничего не готовлю и домработницу отпустила, но для вас могу сделать бутерброды. Хотите?
— Нет, спасибо, не беспокойтесь. Знаете, пока ехала в такси, я сумела дозвониться Пете, он как раз выходил из библиотеки. Сказал, что сразу поедет сюда, к вам.
— Спасибо вам, Люда.
— Да... пустяки...
— Ну... тогда давайте пить чай.
— Давайте.
Лариса разлила чай в чашки, потом снова закурила и внимательно посмотрела на Людмилу.
— Вот вы, значит, какая... — задумчиво произнесла она.
— Какая?
— Красивая... и, как ни странно, добрая... Редкое сочетание. Особенно в наше время. Знаете, мне всегда не хватало именно доброты. Наверное, поэтому Петя от меня и ушел к вам. Но я всегда считала, что доброта — это признак слабости. Либо человек просто прикидывается добреньким, чтобы тебя раскрутить, поиметь... Вы меня понимаете?
— Не очень, — призналась Людмила.
— Конечно. Где вам понять? Вы же не прикидываетесь. А как там Петина книга?
— Движется.
— Ну и отлично. Мечты должны исполняться. Иначе какой от них прок?
— Чай замечательный.
— А давайте выпьем чего-нибудь? Что вы предпочитаете? Коньяк? Бальзам? Ликер? Есть хорошее вино.
— Давайте бальзам. И прямо в чай.
— Ну и отлично. А я с вашего позволения выпью коньяку.
Лариса достала из бара две пузатые бутылки темного стекла. Внезапно она усмехнулась:
— Господи, кому расскажи, не поверят!
— О чем вы?
— Ну, я о том, что бывшая и новая жены вот так, запросто, сидят дома у первой и пьют чай с коньяком. Знаете, я считала, что Петя женился на какой-то молоденькой пиранье, а мы, оказывается, ровесницы. Просто сложился такой стереотип... ну, что мужчины за сорок, как правило, бросают своих старых, надоевших жен и сходятся с молоденькими. Да еще бывшая свекровь подлила масла в огонь...
— В каком смысле?
— Да в самом прямом. Сказала, что у Пети есть ребенок... старая идиотка... Будто бы Петя ей так сказал...
Людмила улыбнулась:
— Все очень просто. Петр считает мою дочь от первого брака, Александру, своей дочерью.
— Тогда понятно. Значит, это Петя сам нас запутал...
— Получается так... Расскажите мне про Артема.
— Ой, а давайте я покажу вам его детские фотографии! Он там такой лапочка!
Пока они, как старые верные подруги, рассматривали фотографии, в дом вбежал Петр.
— Что случилось, Лара? — спросил он, ворвавшись в гостиную прямо в верхней одежде и ботинках. — Что с Артемом?
— Здравствуй, Петя, — отозвалась Лариса.
— Здравствуй... Ты в милицию обращалась?
— Ну конечно! А ты как думаешь?! Я даже в службу безопасности твоей фирмы обратилась. И между прочим, твой разлюбезный Боречка Трунов мне сказал, что, мол, ничего в этом страшного нет, зря я волну поднимаю, наверняка Артем жив и здоров, просто загулял пацан — вот и все дела!
— Отчасти я его понимаю. Вполне возможно, так и есть.
— Какие же вы, мужики, уроды!
— Ненавижу эти обобщения!
— Но это так! Вы действительно уроды! Мне было проще найти общий язык с твоей женой, чем с тобой и твоим идиотом замом! Как у него только хватило наглости мне, матери, такое сказать!
— Боря просто хотел тебя утешить, — возразил Петр.
— Ну говорю же — уроды!
— Пожалуйста, не ссорьтесь... — мягко произнесла Людмила.
— О-о, дорогуша, это мы еще не ссоримся, — с сарказмом произнесла Лариса. — Это мы еще ласково разговариваем... С господином Булыгиным у меня, к сожалению, по-другому не получается.
Она снова закурила. Петр тоже, вынув пачку сигарет из кармана своей куртки. Людмила не стала его упрекать в нарушении данной накануне страшной клятвы. Обстановка и так была накалена до предела, так что любое слово, сказанное невпопад, могло подействовать, как искра в шахте, наполненной метаном. Слава богу, на время перекура между бывшими супругами воцарилось короткое перемирие.
— Господи, вдруг его похитили... — произнесла Лариса.
— Вряд ли, — возразил Петр. — Тогда тебе или мне уже позвонили бы, потребовали бы выкуп, пригрозили, чтобы мы не обращались в милицию... Нет, это никакое не похищение. Я уверен.
— Мне бы твою уверенность, — буркнула она. — Чай будешь?
— Да, спасибо, — отрывисто ответил он.
— Может, бутерброды сделать? Ты, наверное, голодный?
— Да, если не трудно.
— Тогда, Люда, я для вас тоже сделаю. И сама с вами за компанию поем. А то голова кружится от голода. Может быть, тогда мы все вместе на сытый желудок и придумаем что-нибудь конструктивное.
Лариса быстро приготовила горячие бутерброды из сыра и ветчины и выложила их на большое блюдо, на листья свежего салата. Потом достала еще одно блюдо и нарезала кружками помидоры и — тонко и продолговато, как в ресторане, — длинные тепличные огурцы, которые почему-то пахли, как известные духи «Кул ватер». Или духи пахли, как огурцы, выращенные в теплице зимой, — снегом, студеной водой и зимним холодом, и тем самым оправдывали свое название...
Пока Лариса хлопотала на кухне, Петр задумчиво листал альбомы с фотографиями. И хотя он не проронил ни слова, Людмиле казалось, что в душе он клянет себя последними словами за то, что был так суров со своим сыном.
