– Нет, ничуть, клянусь Ллуром! Ты всесилен, но вот теперь, согласно преданию, идут даггоны, и все мы будем бессильны против них. И даже самый сильный среди всех сынов Аррантидо, человек с желтым камнем во лбу, не сумеет ничего противопоставить и будет убит! – повторил гвелль.
– Ну и?.. – с некоторым усилием произнес ллерд Вейтарволд.
– Сказано, что в свое время даггоны были побеждены людьми-асахи, существами с двумя душами. Но во второе – нынешнее – пришествие не помогут и они. Сказано, что только Даггонаар, Сокрушитель даггонов, сможет справиться с этими существами. Он возглавит всех асахи и…
– …и что им станет один… из моих сыновей, который должен отправиться на нашу древнюю прародину и найти там древнее святилище, где хранятся сведения о… Как мне, серьезному человеку на высочайшем государственном посту, можно было верить в этот бред?! – взорвался Вейтарволд. – Тем более что у меня только один сын. А в свитке Халлиома говорится о сыновьях.
Гвелль покачал головой:
– Словом, ты не знаешь, чему верить. Думай, Мнир-полукровка. Ведь ты уже делаешь первые шаги…
– Какие шаги?
Тут, словно подкидывая вещественное подкрепление словам, вдруг бухнули и раскатились за дверью шаги. Конечно, они не имели никакого отношения к тем шагам, о которых говорил гвелль Халлиом. Наросли и взорвались голоса – утяжеленно-хриплые и писклявые, злобные и веселые, напитанные какой-то исступленной радостью:
– Тут?
– Тут!
– А ты в самом деле видел, что у него на руке… этот…
– Он еще Лирве руку сломал! Тварь!
– Мы сейчас с него стребуем, чего он тут делает!
– А мне и старик пять бикеев должен, так что за компанию!..
– Соска у него ничего! Так ведь он к ней никого и не подпускает, а в прошлом году толстому Иккли от переносицы до самого затылка в мозги вогнал!
– Ха-ха-ха! Какие там у толстого Иккли мозги? Ллла-а-амай!! Борзам сказал, что можно. Эх, житуха ты наша!
Тяжелый удар сотряс стену, а дверь, отчаянно завизжав, вдруг сорвалась и беспомощно повисла на одной петле. Вейтарволд ждал, спокойно скрестив руки. Несколько гвеллей ввалились в помещение, но как по команде остановились на невидимой черте, скованные каким-то стадным чувством. Предвечный смотрел на них немигаюшим взглядом, а потом спросил тихо, почти дружелюбно:
– Я вас слушаю. Вы, наверно, хотели меня о чем-то спросить?
Ворвавшиеся в комнату буяны переглянулись. На длинном лошадином лице того, что стоял ближе всех к Предвечному, красными пятнами проступило что-то, отдаленно напоминающее тревогу. Нет, не этого они ожидали. Чего же?.. Смятения, страха, пугливого недоумения, позорного бегства или взрыва ярости с немедленным желанием проучить наглецов – но не этих спокойных, размеренных слов.
– Впрочем, можете не отвечать, – добавил Вейтарволд, сам удивляясь тому, как он терпит это неслыханное своеволие, к которому у него нет никакого иммунитета. А если и был, то уничтожен годами пребывания во власти – огромной и почти безраздельной. – Я сам скажу. У меня отнюдь не гвелльские черты лица. Кроме того, когда я по своей доброте хотел подать вашему попрошайке, забыв, что не ношу с собой денег в монетах, я по неосторожности показал контактную нить своего лей-гумма. Если я не прав, поправьте меня.
Было в его фигуре что-то от предгрозовой тучи, заслоняющей небо, а в последних словах уже явственно пророкотала угроза. Впрочем, эти нотки как раз и подхлестнули налетчиков, не привыкших к парламентскому обхождению. Они загомонили все разом:
– А что? И скажем! Хотим попросить тебя, чтоб поделился. Подобру-поздорову… Ты тут у нас… У себя дома будешь жаловаться своим псам! А тут мы хозяева! А если вернешься к себе на Тидо, хоть самому Волду жалуйся, нам-то что!
– Никакой фантазии, – с сожалением заметил ллерд. Высунулся тот самый низенький гвелль, что проводил его до двери:
– Да просим всего ничего. Мы тебе только правую руку отрежем – ведь твой лейгумм не меньше тысячи инфо стоит. Ты богатенький, верно? Ты себе новую руку отрастишь, а нам все лучше. Как тебе такое предложение?
Тут вмешался старик Халлиом, раздосадованный нелепым и наглым вторжением:
– Волду, говорите? Идите-ка отсюда по-хорошему, ребята! Вы не понимаете, с кем связались. А не то, клянусь кишками Троллопа, я вас порешу. А ну, пошли! – рявкнул он и, с неожиданной для его тощей фигуры силой и легкостью оторвав от пола тяжелую кадку для домашних растений (сейчас, впрочем, пустовавшую), швырнул прямо в нежданных гостей. Один не успел уклониться и рухнул на пол с раскроенным черепом.
