Граф не ответил, лишь сцепил зубы. Его длинные пальцы до белых костяшек сжали подлокотник кресла, в котором он сидел.
Он приехал сюда, чтобы получить поддержку, а встретил лишь косые взгляды. Все уже знали о нелепом выселении! И все от него отвернулись.
«Лишь бы Анечку это не коснулось! Она этого не переживет!»
Думал и понимал, что врет сам себе. Его супругу уже выставили из женского кружка, прикрываясь фразами о его закрытии. Но граф знал, что остальные дамы высшего света продолжают ездить на эти пятничные чаепития.
Злость резанула по нервам.
Глубоко внутри Виктор Семенович понимал, зачем Селиванов все это затеял. Он, как и, впрочем, другие, верит, что под домом спрятаны сокровища. В том числе и священный для магов камень.
Сам граф в это не верил, потому что он не единожды искал этот клад. Даже простукивал стены поместья, чтобы найти потайные ниши, но нашел лишь три коридора для прислуги.
Еще его отец рассказывал, что тот камень — лишь старинные байки, придуманные предками, чтобы оправдать сильный дар семьи Васильевых. А к истории про сокровища, вообще, относятся с юмором, говоря, что самое ценное — это дети. Их всегда было много. У графа пятеро братьев и сестер, а племянников и вовсе не счесть. Именно поэтому отсутствие дара у сына так больно ударило по Виктору Семеновичу.
На самом деле в истории появления у Васильевых Виктора много странного и даже загадочного. Его еще младенцем нашли на пороге дома с запиской, мол, дорогой граф, это ваш ребенок.
Тогда супруга Виктора Семеновича закатила страшный скандал и до сих пор не простила измену. Измену, про которую граф даже не помнил! Но факт остается фактом, магическая проверка доказала, что мальчик — действительно его сын.
Виктор Семенович нанял ему учителей, нянек, прислугу, выделил несколько комнат с отдельным выходом в сад, но так и не смог полюбить мальчика. Единственное, на что он рассчитывал, что сын вырастет и станет великим магом. Однако после инициации, все надежды рухнули.
А так как отпрыск оказался без магии, его быстренько отправили к дальней родне. Уж больно общество не любила такие инциденты. Конкуренты могли решить, что Васильевы ослабли, и начать действовать.
Мысли графа перескочили к Селиванову. Почему же он решил действовать именно сейчас? Неужели не врал про разбор семейных архивов? Что же там он нашел? Карту?
Их род всегда враждовал с Васильевыми. И если Сергей Сергеевич действительно нашел упомянутые им документы с информацией про камень и другие сокровища, то это может просто-напросто уничтожить графа и его семью. Ведь родовая сила тесно связана с местом рождения и жизни.
Тайная продажа земли предком и действия Селиванова сейчас могли означать только одно — Васильевы кому-то мешают. Это может быть связано с политикой, с погоней за силой, да с чем угодно.
Но почему же сейчас?
Граф считался одним из старых интриганов, которые всегда были в курсе дел высшего света. К этому можно добавить завистников, конкурентов, просто недоброжелателей. Но чтобы вот так?
Думая обо всем этом, Виктор Семенович ощутил неприятную тяжесть в груди. В голове начали мелькать отдельные фразы, сказанные его юристом. И все они сводились к тому, что атака на Васильевых началась не вчера и даже не неделю назад. Кто-то методично подрывает авторитет графа и делает это с ювелирной точностью.
Но кроме Селиванова, никто не приходил на ум.
Устав от постоянных косых взглядов, граф тяжело поднялся с кресла, запросил у дворецкого шляпу и покинул негостеприимное общество.
Дорога должны была занять почти два часа, но это дало возможность графу все хорошенько обдумать. Возможно, в последнее время он стал больше уделять внимания дочерям. Еще бы! Поздние, долгожданные близняшки стали отрадой для души. Их очаровательные улыбки, белокурые волосы и сияющие глаза отодвинули все дела на второй план.
Получается, что это ослабило его позицию?
Но едва карета пересекла центральную улицу, Васильев стукнул кучеру остановиться возле банка. Стремительно выйдя на улицу, граф прошел через главные двери и зашел в кабинет к руководителю.
Пробыв там всего сорок минут, граф вышел, сел в карету и велел править в сторону юридической конторы.
Лицо графа было полно мрачной решимости.
— Я бы хотел оставить пару писем и заверить их, — сказал он лучезарно улыбающейся помощнице.
— Но Игоря Львовича сейчас нет в офисе, — замялась Екатерина Михайловна, перебирая страницы в журнале. — Он будет только послезавтра.
— Мне подойдет любой свободный юрист.
Помощница удивилась, внимательно посмотрела на графа, отметив тени под глазами, и проводила его в нужный кабинет.
Васильев вышел через полчаса, еще более печальным, чем, когда появился на пороге.
— До скорой встречи, — на прощание сказала Екатерина Михайловна, но в ответ граф даже не посмотрел на нее, быстро скрывшись за дверями.
Сев в карету, Виктор Васильевич приказал отправлять в сторону дома.
Глядя на проносящиеся мимо дома и улочки, граф не переставал думать о супруге и детях. И эти мысли черными тучами нависали над ним, неприятно сдавливая сердце.