В этот момент меня даже не смущало воспоминание о дикой боли, которая всегда сопровождала этот процесс.
Ха! Справлюсь!
Но следующая мысль быстро охладила мой пыл. На плечи легло понимание, какую ответственность придется на себя взять. Ведь дела мертвых всегда касаются живых.
Взять, к примеру, Евгения Алексеевича. Он не просил мести, а только хотел, чтобы его любимый племянник получил то, что заслуживал. С учетом того, что его убили, должен ли я обратиться к охранке и выдать братьев?
Нет или, да?
Этот вопрос поставил меня в тупик. И все восторженные перспективы грядущего могущества разом исказались. Был ли я готов взять на себя такую ответственность?
Чувство справедливости вышло на первый план и распушило перья, но я постарался отмахнуться от него, уговаривая подождать.
«Нужно обсудить это все с Гретой, она-то точно должна знать, как поступить правильно.» — подумал я.
Значит, нужно идти на Изнанку.
Я вернулся на кровать, лег поудобнее и представил черные силуэты скал и алый туман. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы совершить переход.
Не успел я сделать и трех вдохов в привычном ритме, как перед глазами появилось низкое графитовое небо.
— Что-то ты зачастил сюда, — недовольно буркнула Грета.
Она, как обычно, сидела на здоровенном валуне и недобро поглядывала на меня.
— Может, я соскучился, — пожав плечами, ответил я, высматривая призрак отца.
— Так, я тебе и поверила. Чего пришел? Опять свои вопросы задавать?
— Интересно же ж. А ты много душ отпускаешь?
— Конечно, это моя, считай, основная работа.
— Сама выбираешь или берешь тех, кто поближе?
— С чего вдруг такие вопросы? — прищурилась она.
— Вдруг есть какой-нибудь план. Мол, за месяц нужно освободить две сотни душ.
— А иначе что? — хихикнула она. — Аппетит пропадет? Или спать плохо буду?
— Да откуда же я знаю, как у вас… нас заведено.
— Чушь. Никакого плана. Просто есть души, которые нужно проводить дальше. Никого не выбираю.
— Тогда я не понимаю. Вот ты сидишь на своем камне, вокруг в тумане десятки, если не сотни призраков. Что дальше? И вообще, почему они здесь?
— они еще не все понимают, что их держит, — вздохнула Грета, понимая, что я от нее не отстану. — Волю других с наскока не исполнишь. Мудреные или сложные желания. К примеру, передать что-то потомку, который еще не родился, или найти то, что уже уничтожено.
— И как с ними быть? Когда не можешь ничего сделать?
— А ничего, — она пожала плечами. — Они терпеливо ждут чуда, навечно прикованные к Изнанке. И ко мне, соответственно.
— Тебя это не тревожит? Вся эта вереница пленников?
— Нет, привыкла. Они же не дергают меня каждую секунду, — она посмотрела мне за спину. — Не то что некоторые.
Я резко обернулся и увидел призрак отца.
— Чего тебе? — мрачно спросил я.
— Ты должен стать главой рода, — прошелестело в голове.
Свистящий шепот отозвался в теле противной волной мурашек. С трудом удержавшись и не передернув плечами, я припомнил то, о чем думал совсем недавно.
— Виктор Семенович, а вы хоть где-нибудь написали, что главой рода должен стать именно я?
Призрак замерцал, смешался с туманом и на мгновение пропал с моих глаз. Я едва успел обрадоваться, думая, что он ушел.
— Нет, — таков был его ответ.
— И как тогда я должен исполнить вашу волю, дорогой родитель, если никаких документов у меня нет? — с щедрой долей сарказма спросил я, прожигая взглядом его сероватый силуэт.
— Ты должен стать главой рода, — упрямо повторил он.
Я обернулся к сидящей на камне Грете.
— Что мне с ним делать? — вздохнул я.
— Сам решай, — она приоткрыла один глаз, и в нем я увидел веселые искорки.
Ее забавляла моя проблема. А во мне вызвало только раздражение.
— Я не собираюсь становиться главой рода, из которого вы же меня и выкинули, — отрезал я и отошел от отца.
Но его призрак последовал за мной, повторяя одно и то же.
— Да отвяжись ты от меня, в конце концов! Не до тебя сейчас! — рявкнул я на него.
Он не ответил, отступил в туман и слился с ним.
— Так-то лучше, — буркнул я.
— Ты же понимаешь, что это не выход? — Грета подтянула к себе посох и поднялась на ноги. — Он так и будет постоянно преследовать тебя, пока ты не решишь этот вопрос.
— Но раз ты можешь терпеть назойливые личности, волю которых исполнить не можешь, значит, и я смогу.
— Вы посмотрите на него, — засмеявшись, воскликнула она, — сможет он.
Из тумана появились многочисленные силуэты, и я ощутил на себе их внимательные взгляды.
— Тебе до меня, как на высокую гору на корточках и без снаряжения, — не переставая хохотать, сказала она.
— Ну и что? Вопрос времени, — отмахнулся я. — Ты мне лучше расскажи про другое. Вот я выполнил последнюю волю убитого. Он ушел. Что дальше-то делать? Я же знаю, кто преступник. Надо же сообщить об этом.
— Твоя задача — отпускать души, а что касается остального, это уже на твоей совести. Хочешь, скажи, не хочешь — не говори.
— А ты бы как поступила?
— Лишние знания — лишние печали, — философски заметила она. — По ситуации смотри. Ты напрямую ни с кем из убийц несвязан. Душа мести не просила. Зачем что-то делать?
— А как же справедливость?
— А много ли ее в нашем мире?