— Он ждал её завершения два года. Вернулся из Лиссии сам не свой. Просил отца дать добро на свадьбу. Спорил с ним до хрипоты. И, только заручившись согласием, угомонился… — Диал смотрел в одну точку, будто был не здесь, а заново переживал события прошлого.
— Ты это о своём брате? О той осени, когда он приезжал к нам по делам? — решила я уточнить. Не могла сдержаться, было очень любопытно узнать о Люции побольше.
— Он приезжал не по делам. Ему вообще не нужно было ехать, но разве он кого-то послушал? Заявил, что просто обязан посетить дворец лиссийцев, собрал свои вещи и отправился с отцом. А вернулся больным. Тобой. — Громила посмотрел на меня так, что мне захотелось испариться и сделать так, чтобы все, знавшие меня, забыли о моём существовании.
— Но что я такого сделала?
— Это ты мне скажи, Дафна. — Моё имя он произнес так, словно это причиняло ему боль. — Что ты сделала с моим братом, что ни одной его душе нет с тех пор покоя? Какой магией владеешь?
— Смешно. Разве может дочь диала обладать силой? — Я взглянула на Дуэйна с вызовом.
— Все женщины ею обладают. Кто-то в большей, кто-во в меньшей степени. Ты не исключение, иначе почему он так долго упрашивал отца дать разрешение на брак с тобой? Получил и был сам не свой от счастья. Но правитель Дикеи тоже не лыком шит. Поставил ему условие: выиграть войну и только после ехать в Лиссию свататься. Люций этому не обрадовался, но и спорить не стал. Даже согласился отправиться на передовую. Мы с ним два года жрали из осколков от пушечных ядер и спали в видавших виды палатках, убили без счёту гаврийцев и их диалов, чуть не подохли в решающем сражении и одержали-таки победу. И всё ради чего? — Тут он сделал многозначительную паузу и посмотрел на меня как на червя, копошащегося у его ног. — По возвращении брат первым делом отправил письмо твоему отцу. Но опоздал. Ему сообщили, что тебя уже выдали замуж. За другого.
Пока он рассказывал всё это, моё сердце то пускалось вскачь, то замирало. Подумать только. Ведь я ничего не знала. Ничегошеньки. Всё это время думала, что мой зеленоглазый сказочник просто забыл обо мне и живёт себе припеваючи, наслаждаясь обществом придворных дам. Даже не удосужилась расспросить брата или высших чиновников о том, как обстоят дела в Дикее. К горлу подкатил неприятный ком, а на глаза навернулись слёзы.
— Ты недостойна моего брата, Дафна. Ни ты, ни какая-либо другая женщина. Он столько рисковал ради тебя. И продолжает это делать. Видела, в каком состоянии Люций вернулся в замок? Это твоя вина, лиссийка. Какое право ты имеешь держать его души в плену и не давать спокойной жизни? — Дуэйн говорил спокойно и размеренно, будто репетировал эту речь очень давно.
Мне же казалось, что с каждым его словом я теряю часть себя. Разваливаюсь на кусочки, которые никто не в состоянии собрать воедино.
— Никого я не держу. Вы сами приехали сюда. Я вас не звала. И ничего никому не обещала. Принц волен делать, что пожелает. Не стану я мешать ему, — чуть ли не плача, ответила я.
— Рад, что ты это понимаешь. Так сделай доброе дело. Отпусти его. Дай уехать отсюда. Скажи, что его обещание тебе больше не в силе. Не нужна тебе его помощь, и он не нужен. Так будет лучше. Верни мне брата, Дафна.
Дверь приёмной правителя открылась, и из неё вышел Люций. Один. На его лице играла довольная улыбка. Слегка прихрамывая, он подошёл к нам, похлопал Дуэйна по плечу и, набрав полную грудь воздуха, с облегчением выдохнул.
— Милая Дафна, я задам тебе лишь один вопрос. Ответь мне на него предельно честно. Ты же помнишь, что мне нельзя солгать? — Зеленоглазый диал посмотрел на меня и лучезарно улыбнулся.
Я кивнула.
— Если я скажу, что ты свободна, ничто и никто тебя здесь больше не держит, покинешь ли ты это место?
Магии ко мне диал не применял. Он вообще делал это крайне редко, и я уже не помнила, каково это… ощущать прикосновение его дара. Вспомнив всё, что сказал мне Дуэйн, я подняла руку с брачным украшением и посмотрела на резной узор на браслете, скрывавшем синяк на запястье.
Поделом мне. Не заслужила я такого, как Люций. Недальновидная глупая дурочка, не удосужившаяся даже весточку послать ему за эти два года. Обвинявшая диала в том, что он обо мне позабыл, когда сама вовсю подыскивала себе достойных женихов, впоследствии заочно влюбилась в Филиппа, думать забыв о том, кто жил ожиданием встречи со мной… недостойной.
— Нет. Никуда я не поеду, Люций. Моё место здесь, — ответила я и, стараясь сдержать слёзы, взглянула на дикейца.
А в следующую минуту голову пронзило резкой болью.
Люций
Так рад был снова увидеть Дафну, что на какой-то момент позабыл о ранениях и о предстоящем разговоре с правительницей. А потом случилось то, что вышибло меня из колеи. Заметил на её нежной шейке пару отметин, оставленных явно не из нежности никем иным, как Филиппом. Каких усилий мне стоило сдержаться и не набить ему морду, известно, пожалуй, одному лишь Дуэйну. Брат всё вовремя понял и не дал мне совершить ошибку.
