– Ничего. – Инспектор красноречиво развел руками. – Мы побеседовали со всеми женщинами из дома. И они утверждают, что видели моложавого мужчину со светлыми волнистыми волосами. Хотя все уже начинают сомневаться в этом. Как будто теперь это имеет значение! – Он сделал кислую гримасу. – Освещение может сыграть злую шутку с кем угодно. Но мы ищем того, кого нам описали свидетели. У меня уже есть несколько человек на примете, однако под это описание может подойти кто угодно. Какой-нибудь хлыщ из богатых кварталов, до которого нам никогда не добраться…
Питт пристально смотрел на Юарта. Странно было слышать пораженческие речи от полицейского такого ранга и опыта. Если речь идет о негодяе, пытавшем и убившем двух молодых женщин, полиция обязана его найти, чего бы это ей ни стоило. Неужели инспектор по-прежнему опасается, что это может быть Финли Фитцджеймс, и его пугают те неприятности, которые в этом случае грозят следствию, обвинения в невыполнении долга, предвзятости и даже коррупции? Томасу были понятны его опасения и даже желание держаться подальше, но простить этого коллеге он не мог.
Суперинтендант довольно резко склонился над Юартом.
– Что ж, если это тот, кто убил Нору Гаф и Аду Маккинли, мы, черт побери, сделаем все, чтобы найти его! – Питт произнес эту фразу громче, чем хотел. – Кто-то должен был его видеть! Он пришел, он ушел. Вы передали женщинам в Пентекост-элли описание мужчины, сделанное свидетелями с Мирдл-стрит?
– Да, передал. – Инспектор был так расстроен, что не смог ответить столь же резко. – Они тоже согласны, что он смахивает на Костигана. Пожалуй, это так.
– У Костигана есть родственники, братья, кузены или еще кто-нибудь? – поинтересовался суперинтендант.
Его коллега горько улыбнулся:
– Я думал об этом и навел справки. У него нет родственников. А Роза Берк и Нэн Салливан уверены, что в случае с Адой Маккинли это сделал Костиган.
– А кто, по их мнению, убил Нору Гаф? – не без сарказма спросил Питт.
– Они не знают. Какой-то маньяк, решивший подражать Берту.
– Зачем, черт побери? Откуда он мог знать, что обвинят именно сутенера?
– Не знаю, – вздохнул Юарт. – Возможно, потому, что все видели Костигана и решили, что тот влип, что он конченый человек и скоро за все поплатится. Могли думать что угодно, теперь это уже значения не имеет. Кто-то побывал в квартале – кто-то молодой, с густыми вьющимися волосами. Кроме него, никто не приходил и не уходил. Значит, это был он. Один Господь знает, кто это был… Я так вот не знаю!
– И больше никто там не появлялся? – еще раз переспросил Томас.
– Нет, не появлялся. – Юарт казался совершенно подавленным, словно переживал личную трагедию, а не очередное происшествие, каких было немало в его службе. – Все твердят одно и то же.
– Вы узнали подробности об этом человеке? – упорствовал суперинтендант. – Какого он был роста, телосложения? Откуда пришел? Какие у него уши? Это важная деталь при описании человека. Может, кто-нибудь заметил в нем что-то особенное, что заставило бы задуматься, что-то вспомнить…
– Не учите меня, как работать! – рассердился вдруг инспектор. – Я задавал им все эти вопросы. Никто особенно не приглядывался к нему. Подумаешь, очередной клиент…
– Разве дом не под охраной? Никто не следит, кто входит и выходит? – Питт не хотел упускать и этот последний шанс, других у него уже не осталось. – Неужели никто не защищает такие дома и девиц? Например, не ведет счет посетителям, чтобы убедиться, что проститутки не надувают сутенеров и честно делятся заработанным?
– Да… ведет. Но всем запомнилась только хорошая одежда и густая шевелюра клиента. – Юарт совсем забыл, что Томас старше его по рангу, и разговаривал с ним запросто, забыв о субординации. – Я несколько раз возвращался в квартал. Заставил полицейских прочесать все окрестности, авось найдут похожего человека. Мои люди побывали во всех борделях и притонах, от Майл-Энда к северу, от Ламбета на восток и от Тауэра на запад. Опрошенные прохожие сказали, что видели примерно с десяток джентльменов, по описанию похожих на того, кто нам нужен. – Он хотел было добавить еще что-то, но осекся. – Вот и всё.
Питт устало откинулся на спинку стула. Неужели в конце концов это окажется Финли Фитцджеймс? Или же Яго Джонс, одержимый безумством и ненавистью к проституткам, к бывшему другу, а с ним и к собственному прошлому и к себе самому, каким он был и каким его знает Финли? Возможно, это младший Фитцджеймс приобщил Яго к чему-то недостойному, и в этом причина его безумства. Что, если Финли заставил его раскрыть в себе грешника с неуемными вожделениями?
– Что с вами? – насторожился Юарт и, неожиданно выпрямившись, нечаянно сбил локтем со стола папку с бумагами. – Вы что-то знаете?
– Нет, ничего, – приходя в себя, ответил его коллега. – Но, кажется, мне не миновать встречи с преподобным отцом Яго Джонсом.
