Пройдя под мощной аркой, мы оказались на площади, где возвышалось здание с желтой черепичной крышей и красными колоннами. Оно навевало мысли о стрелковых башнях над воротами Умэнь и Цяньмэнь в Запретном городе. Крепостная стена с арочными воротами изгибалась полукругом, упираясь в западную и восточную угловые башни. Пространство внутри полукольца было соизмеримо с площадью Тяньаньмэнь или с Красной площадью в Москве. Нигде я не видел декораций такого масштаба. Прежде чем зайти на территорию столицы Небесного царства великого благоденствия, нужно справиться с душевным трепетом, вызванным видом этой потрясающей крепости.
Сравнение с Запретным городом в Пекине будет вполне уместным, ведь здесь был даже мост Пяти драконов, напоминающий мост через дворцовый ров в Гугуне. Он перекинулся изящной дугой через пруд, по зеленой воде которого, радуя глаз, бежала легкая рябь. Далее шел ряд сооружений, копировавших ворота Умэнь и некоторые другие постройки, большая часть которых напоминала храмы – высокие, многоэтажные, с изящными башнями, золотыми павильонами и расходящимися по четырем сторонам галереями. Величие и размах этого комплекса поражают. Все дворцы здесь на столичный манер крыты желтой черепицей, ровные ряды красных колонн дополняют этот архитектурный ансамбль. Конечно, размеры крепости не столь велики как у настоящего Запретного города, но впечатление она производит вполне похожее. Атмосфера этого места как будто заставила нас, гостей из Пекина, забыть, что мы находимся в Фошане, и словно перенестись в столицу, в императорский дворец.
Территория парка очень велика – чтобы подробно осмотреть все здания, нужно иметь в запасе несколько дней, которых у нас, разумеется, не было. Мы располагали всего лишь несколькими часами, поэтому арендовали электромобиль и проехались по парку. Хотелось сначала получить общее представление об этом комплексе, полюбоваться несколькими главными достопримечательностями, чтобы потом со спокойной совестью говорить: «Мы попутешествовали по Небесному царству великого благоденствия!» Электромобиль сделал круг по парку, дорога то поднималась, то спускалась, петляла, пейзажи сменяли друг друга. Вокруг пышно разрослись всевозможные цветы Южного Китая. Иногда совершенно неожиданно за очередным поворотом открывались яшмовые холмы, по которым были разбросаны деревья с раскидистыми кронами. Иногда попадались огромные валуны, большей частью искусственные. Это нисколько не смущало, ведь мы любовались ландшафтом, а не претендовали на звание исследователей. Любой камень в нашем сознании был камнем. Достаточно того, что они радуют глаз, а что до натуральности, так разве это имеет к нам какое-то отношение? Мы проезжали мимо больших и маленьких озер с прозрачной водой – они, конечно, не могли быть созданы руками человека. Видели отдельно стоящие аккуратные павильоны с такими же черепичными крышами желтого цвета и красными колоннами.
Я сидел в электромобиле на заднем сидении, любуясь красотой вокруг. Душа моя пела. Нам удалось получить относительно цельное впечатление о киногороде, жаль только, что мы проехали мимо некоторых интересных мест: не вышли посмотреть на зону Тяньванфу, дворцы Дунванфу и Иванфу, дом правительства Ханчжоу, Башню колокола и барабана, каналы и дома на воде, улицы Гонконга и Макао, театр «Грушевый сад». Надеюсь, что в следующий раз получится познакомимся с ними поближе.
Кроме постоянной экспозиции «Столица Небесного царства великого благоденствия» предоставляла площадки для выступления артистов. Мы подошли к кассе и принялись изучать расписание представлений; в день нашего приезда как раз стартовало новое шоу – танец коренных жителей острова Таити во Французской Полинезии. Было решено насладиться этим зрелищем.
Выступление проходило в так называемой «водной зоне». Это был амфитеатр, зрительские трибуны ярусами спускались к бассейну с водой, в центре которого находилась сцена. Добраться туда можно было по специальному мостику. Многочисленная труппа состояла из мужчин и женщин всех возрастов – от совсем юных до весьма пожилых; в центре внимания был танец молодых девушек. Помню, как однажды в столице Египта Каире я видел известный на весь мир танец живота – самобытное и притягательное зрелище, характерное для стран этого региона. Не будучи знатоком танцевального искусства, я все же находил некие сходные черты между египетским танцем живота и тем, как двигались полинезийки. Аккомпанементом для танцовщиц служила особая музыка и пение на родном наречии. Экзотическая чужеземная мелодия разносилась по китайскому парку, и казалось, что она скрывает в себе вселенскую гармонию и взаимное проникновение культур.