Никаких симпатий к новоявленной метареалистке Денис не испытывал от слова «совсем». В Зоне 112 Шихобалова появилась в самый разгар инцидента с ползущими глазами. Потом внезапно исчезла, и так же внезапно вернулась, уже под другой должностью. А затем, едва приступив к работе, слегла в госпитале, — оценить её профессиональные навыки просто не представилось возможности, однако Смотритель решительно противостоял любому вмешательству со стороны пришлых чиновников.
— Хотите сказать, что её должность в этическом Комитете тоже вымышленная? — Предположил Одинцов.
Марченко хотела что-то сказать, но Вечный опередил её:
— Должность подлинная, но, заметьте, подозрительно, что она оказалась в Самаре аккурат в день приезда Могилевича. Также есть записи с камер ресторана, принадлежащего полковнику, служащему в вашем МВД. После их короткой беседы, Могилевич сел в машину к довольно известному контрабандисту, чтобы уехал в совершенно неизвестном направлении. Поведение Шихобаловой, судя по тем же записям, было также… подозрительным.
— Кстати, кто её завербовал? — Спросил вдруг Одинцов. — В досье эта информация отсутствует.
Лица присутствующих повернулись к начальнице этического Комитета.
— Я завербовала её, — призналась Декабрина, пытаясь поджечь Смотрителя взглядом, — на неё поступил запрос от доверенного лица, работающего с Шихобаловой много лет. Досье было безупречным. Тоже сотрудница десятилетия, кстати.
— Тоже десятилетия? — Многозначительно переспросил Иероним Вечный, понизив голос. — А это доверенное лицо, часом, не Николаем Мирных звали?
— Точно, — почти шёпотом ответила женщина, — но его лояльность вне всяких сомнений!
— Интересно… — пробормотал старик, и тут же умолк.
«Да уж. — подумал Лебедев. — Пиздец, интересно. Надо срочно накуриться.»
И вышел за дверь, так никем и не замеченный.
Артур Эдуардович Оганян может и не был самым влиятельным сотрудником, но точно был самым влиятельным армянином в рядах самарского филиала. Он был генеральным секретарем Комплекса «Рост»! Он отвечал за сдерживание, и готов был не спать месяцами, чтобы зло, существовавшее в недрах завода, оставалось там до конца времён.
— Люки ненадолго открыть сможете? — Прокричал Артур, ощущая, как дождевая вода заливается ему за воротник.
Погода испортилась внезапно. Ливень грянул с такой силой, что видимость упала до нескольких метров. Маргарита Шихобалова держалась за плечо директора, в попытках противостоять ветру, что пытался её сдуть.
— Мы только что запаяли их, — прокричал раздосадованный сварщик, — вы издеваетесь?
Оганян, Шихобалова и команда монтажников стояли на механическом шлюзе, диаметром в четыре метра. Этот шлюз, как и ещё три люка под ним закрывали от мира гроб, набитый солью и останками мёртвой дочери.
— Да блин, — прокричала Шихобалова, — нам нужно кое-что установить внутри, понимаете? Очень важная штука!
Какая именно это штука, и как она выглядит, никто из присутствующих точно не знал. В своём последнем звонке доктор Марш сообщил об освобождении из заточении, и о том, что он уже выехал в Участок, взяв с собой оригинальные чертежи устройства.
— Ты же оповестил Одинцова, что вынес со склада засекреченные материалы? — Без надежды поинтересовался Оганян.
— К нему там комиссия какая-то приехала, так что я просто скинул ему СМС.
Особой нужды в оригинале чертежей не было, потому что Владимир успел отправить их содержание в Участок ещё будучи взаперти. Сложность была в том, чтобы провести операцию по установке устройства спецсвязи, где нужны были не только руки инженера-электрика, но и руки хирурга.
Стефан Риггер, будучи самым влиятельным немцем филиала, тоже не сидел без дела. Силами его словесных команд, солдаты перенесли все имеющиеся турбины из ангара к саркофагу, чтобы обеспечить должную безопасность. Разумеется, на этот раз они были выставлены совершенно иначе, а также претерпели некоторые модификации.
— Она сказала, чтобы её сжечь нужна температура солнечного ядра, — припомнил капитан Риггер, в телефонном разговоре с Маршем. — Так что я заказал из Германии немного урана, трития и дейтерия.
— Эм… — Растерялся Владимир, — это круче двадцати двух миллиардов этажей?
— Это в сто тысяч раз горячее солнечного ядра. — Не без гордости пояснил Стефан.
— Годится, — с энтузиазмом отозвался Владимир. — Скоро буду. Попроси Оганяна открыть доступ к Эрион.
Спустя час все четверо собрались в кабинете Оганяна.
— Начнём консилиум, — объявил Артур, усаживаясь в кресле директора.
— Начнём, пожалуй, — отозвался Марш, приземлившись на софу.
— Стартуем! — Продекламировала Марго, откинувшись в одном из кресле.
Капитан Риггер, оставшись на ногах, занял место посреди кабинета, и скрестив руки на груди, уверенно кивнул:
— Ja, kommen wir zur Sache.
Первым делом директор обратился к Марго. Начал он с того, что назвал её самым влиятельным сотрудником филиала.
— Сотг’удницей, — картаво поправила Шихобалова, — а если серьезно, вы шутите? Меня из Челябинска вышвырнул старый дед просто за то, что я на него наорала десять лет назад. Какое тут влияние?
