— … Мы ему пищевод прочистили, обработали, сшили, гастростому поставили, а это, я скажу та ещё задачка! И что бы ты думал? Этот идиот через месяц от передоза сдох, представляешь? Чисто панк, короче, умер молодым. — Подытожил Марш свой длинный рассказ.
— Надо трахеостому делать, — задумчиво предположил коллега, вглядываясь в анатомические чертежи.
— Зачем? — Спросил Владимир, подняв на коллегу глаза. — Глотка-то живая была, как ни странно.
— Не-не, — ответил Лебедев, выкладывая на стол чертёж, — я про Нежильца. Вот, видишь? Тут через горло идут трубки с несколькими сенсорами. Походу, они подключались прямо к голосовым связкам. И отходили к устройству вывода, сделанные, кажется, из радиоприёмника.
Ткнув пальцем в бумагу, Лебедев указал на ту часть чертежа, где анатомический рисунок сливался со схемой электрической цепи.
Подвинув настольную лампу, Владимир направил луч света на нужную область документа.
— Ни черта непонятно, — пожаловался Владимир, разглядывая наспех сделанный рисунок. — Тут, кажется, какие-то клапаны, нет? Инженерного образования не хватает.
Вдруг, в тишине раздался щелчок. Тяжёлая дверь архива отворилась, чтобы впустить молодую пару.
— Ну, что, как вы тут? — Участливо поинтересовалась Аврора, подходя к специалистам.
— Приемлемо, — дружелюбно ответил Марш, протягивая руку подошедшему Стычкину. — Рад вас всех видеть. Как проходят исследования?
— Потихоньку, — ответил Алексей, виновато покосившись на Валентина.
— Мы выспались, и готовы свернуть горы! — Воскликнула Измайлова.
— Это прекрасно, — резюмировал Марш, собирая в папку чертежи. — К сожалению, я должен бежать в Участок. Оганян ждёт.
— Ну, не будем вас задерживать, — ответила девушка, театрально махнув рукой в сторону выхода.
Улыбнувшись, Марш легонько потрепал её за плечо и покинул архив.
Доктор Лебедев, молча стоя у стола, переводил взгляд с одного сотрудника на другого.
— Почему Одинцов не отвечает? — Спросил он наконец, скрестив руки на груди.
— Там комиссия. — Пояснил Стычкин. — Какие-то серьёзные люди.
— Из Москвы? — Уточнил Валентин.
— В том числе. Пока неизвестно, чего они хотят, но думаю, это имеет отношение к Участку.
— Ну, это можно выяснить, — решительно проговорил Лебедев, хватая висевший на стуле халат. — Пойду наверх, к Одинцову. Хоть он и засранец, жестоко оставлять его один на один с этими акулами.
Поймав на себе уважительный взгляд Авроры, Валентин выскочил за дверь.
О Валентине Лебедеве особо нечего было сказать. В работе он проявлял должную проницательность, в разговоре — должную вежливость. Одинокий человек со скучным невыразительным лицом. Коллеги, видит бог, пытались запомнить его точный возраст и дату рождения, но память об этих вещах таяла с такой скоростью, будто Валентин — это антимем.
Именно поэтому толпа важных людей, набивших кабинет Смотрителя, никак не отреагировала на самовольное вторжение Лебедева.
— Что значит, вы не можете? — Напряжённо пробасил Одинцов, комкая в кулачищах какие-то бумаги.
Глядя на лицо начальника, Лебедев подумал, что не так уж ему и обидно за пепельницу, кинутую в него. Ярость с которой Смотритель взирал на почтенного возраста старика, была всего раза в четыре больше, чем та, с какой Денис когда-то смотрел на Валентина.
— А вот так! — Почти прорычал в ответ статист Вечный. — Вы плохо понимаете процедуру присвоения класса Таумиэль.
— Какие ещё вам нужны доказательства? — Возмутился Одинцов, немного повысив голос. — Единственная причина, по которой нам удаётся сдерживать этот объект — аномалия, встроенная в его же конструкцию.
— Речь, кажется про одушевлённое дерево, — прошептала Марченко в правое ухо Иеронима.
— Довольно, — произнёс Вечный повелительным тоном, — комиссия в любом случае склоняется к версии о Таумиэле. Думаю, через пару месяцев, вам его дадут. Нас интересует другое.
С этими словами Вечный повернулся к Плесецкому. Тот, смекнув, сделал шаг вперёд и коротко сообщил:
— Мы здесь чтобы арестовать вашу подчинённую за связь с террористом.
— Это ещё что за новости? — Хмыкнул Одинцов, обращаясь к статисту.
— Детектив Могилевич, работавший немало времени с вашим учреждением, пополнил список международно-преследуемых лиц.
— Спешим сообщить, — вставил Плесецкий, — что его якобы «перевод в самарский филиал» был подделкой.
— Быть не может, я всё проверил, — оперативно отозвался Одинцов, разворачивая к посетителям экран своего новёхонького монитора, — взгляните, все электронные подписи и печати достоверны.
— Это бюрократическая лазейка, — усмехнулась Декабрина Марченко, снисходительно покосившись на чекиста, — Могилевич перешёл в Спецотдел, будучи чистильщиком. Таких нанимают вне штата, поэтому они не могут быть приписаны к определённому региону.
— Кроме того, — многозначительно добавил Плесецкий, — запрос на перевод был оформлен на украденную персональную карту, отредактированную таким образом, чтобы её пропустил искусственный интеллект Реестра.
По лицу Одинцова было понятно, что он не верит ни одному их слову. Спорить, тем не менее, было опасно.
— Допустим, — согласился Смотритель, — но при чём тут Марго?
