Вдруг раздался звонок. Порывшись в сумке, Маргарита вытащила на свет телефон.
Набрав номер Шихобаловой, Владимир Марш установил на телефоне режим громкой связи и положил его на столик рядом с распечаткой Дианы. Ирина Сергеевна отложила в сторону стаканчик с кофе, вслушиваясь в гудки.
— Алло?
— Марго, здравствуйте, — проговорил Марш, — Вы на громкой связи. Можете уделить несколько минут?
— Могу. Только вы тоже на громкой связи.
— А кто с вами?
— Лебедев и Аврора.
— Ага, привет им. Со мной психиатр Ивлеева, и ещё одна сотрудница, имя которой я раскрыть вам не могу, ну вы знаете.
— Конечно, я вас слушаю.
— Что вы знаете о песочных тлеедах?
— Ничего положительного. Пара статей, написанных ещё во времена Отдела.
— Окей. А на уроках по метареалистике вам не рассказывали об эмпатическом каннибализме?
— Хм. Если честно, ничего такого не припоминаю, однако во время моего первого приезда, когда мы столкнулись с Нежильцом, я рассмотрела в его состоянии симптомы эмпатической
Из лекции Свиридовой Н. А., 15 ноября 2005 г.
В метареалистике вы можете говорить о сознании только в контексте одного из его свойств. В метареалистике нет общего понятия «сознание». Говоря о сознании, мы подразумеваем совокупность качеств, где главное из них — это эмпатия, но не в психологическом смысле, а в метафизическом. По сути, вы — это то, с чем вы образуете связь через органы чувств или через работу ума. Это мы и называем эмпатией.
— Наша лекторша утверждала,что автономия сознания невозможна, — картавила сотрудница, чьё красноречие под влиянием травы выросло втрое, — это подтверждает проект, над которым я работала последние годы. У нас было несколько случаев исчезновения людей после того, как их сознание было схвачено и переработано в… одной машине. Не суть. Одним словом, сознание не определяет материю, но связано с ней настолько, что сторонний наблюдатель не найдёт разницы между сознанием и материей, с которой это сознание связано. Я понятно объяснила?
— Как же Нежилец в таком случае сохранял тело на протяжении двух тысяч лет? — Голос Лебедева ворвался в эфир.
Ответила Аврора:
— На записях с камер архива есть его разговор с предыдущим архивариусом. Он утверждает, что сторонний наблюдатель сам формирует его внешность, в то время как сам Нежилец давно уже не видит своего тела. Этот эффект, кстати, распространяется и на записи с камер, можете глянуть. Проблема была в том, что сознание Нежильца слишком крепко связалось с деятельностью Нежильца при жизни: борьбой с аномалиями.
— Именно! — Вставила Марго. — Он был столь сильно связан со своей работой, что после смерти, эта работа стала выполнять сама себя. Понадобилось две тысячи лет, чтобы работа смогла осознать отсутствие того, кто её выполняет.
— Так, господа, — молвила Ивлеева, отложив в сторону бумаги. — Про эмпатию мы поняли. А что насчёт каннибализма?
— Уже подключаю Оганяна, — отозвался Марш.
Директор Участка 77 Артур Эдуардович Оганян и капитан Стефан Риггер находились на крыше в окружении дюжины оперативников. Вооружившись биноклями, они разглядывали территорию Комплекса, время от времени прерываясь на обсуждению чертежей, лежавших на раскладном столике.
— Так, якоря установили. Что насчёт огнемётов? — Спросил директор, обращаясь к Стефану.
— По плану сперва идёт заливка поликситаном, — ответил Риггер, ткнув пальцем в линии на схеме. — Далее идёт система подачи топливо. Затем щиты и ещё слой поликситана. Потом турбины.
На чертежах лежали коробки с боеприпасами, защищающие бумаги от порывов осеннего ветра, шквалы которого обрушивались на чертежи.
— До завтра управимся? — с надеждой в голосе спросил директор.
— Вряд ли. — сухо ответил капитан.
Зазвонил телефон. Сунув руку в карман врачебного халата, Артур вытащил телефон.
— Да?
— Оганян, это Марш. Ты на громкой связи. Со мной Ивлеева, Шихобалова, моя несравненная ученица Измайлова, наша сотрудница с первого этажа и Лебедев — сын ошибок трудных.
— Сам такой, — голос Валентина послышался в эфире.
— Ты можешь связаться с той специалисткой, которая писала про ЭК?
— Что, прямо сейчас⁈ — Опешил Оганян.
— Это важно. Подозреваю, мы нащупали что-то очень важное в деле об Эрион.
— Вот как? Хорошо, набираю.
Майя Васильевна Виноградова, смотрительница учреждения «Гротеск-4» пребывала в состоянии крайнего смятения.
— Что значит «сбежал»? У нас же есть механизмы дистанционного сдерживания.
Анна Белая, старший психиатр развела руками:
— Но они включают в себя только контроль за деятельностью тлеедов. Пацан же просто забрался на дерево и перелез через забор.
