Спустя полчаса инженер уже был в кабинете Николая. Открыв дверь дубликатом ключа, который этист одолжил Александру по дружбе, он разогрел водник и поспешил накуриться травой, которую Мирных также позволял ему время от времени брать без разрешения. Втягивая полные лёгкие дыма, он наблюдал, как сознание в его уме связывает вещи. Как таинственный спецотдел плетёт паутину заговоров, как незримые члены Общества ядов переплетаются в общей канве домыслов, предположений и теорий заговора.
Могло случиться так, что филиал США отправил запрос на обработку субъекта не для того, чтобы получить внятное и полезное послание, а для того, чтобы с подачи Совета О5 испытать разработку спецотдела. Переваривая в голове факты, Дементьев начинал видеть угрюмую картину, где политические игры мешают спокойному и размеренному прогрессу.
— Ну, и как тут не курить, бляха-муха⁈ — Воскликнул Александр, забивая травой колпак размером с добрый стакан.
13 сентября 2019, Зона 400, Час ночи
Иероним Вечный, старший статист Зоны 400, и старейший статист отечественного филиала Фонда SCP, состоял на службе уже семьдесят один год. Завербованный в далёком 1948 году, спустя всего три года после окончания Великой отечественной, он вступил в ряды специальных агентов тогда ещё совсем молодого Отдела «П» ГРУ.
— Мне было всего двадцать, когда я оказался в спецслужбах. — Проговорил Иероним, разливая терпкий бурбон по двум гранённым бокалам. — Хотите выпить?
Вопрос был адресован Николаю Мирных, которого двумя минутами ранее подвергли тщательному досмотру как последнего мошенника, прежде чем пустить в кабинет к статисту. Тот встретил его в шерстяном халате и тапочках, и не смотря на то, что Вечный априори не мог быть пьян, складывалось впечатление, что старик был «навеселе».
— Я думал, статистов кодируют, — отозвался он, разглядывая замысловатый узор на дорогом ковре, устилающем всё пространство обширного кабинета.
— Так и есть, — признал Вечный, усаживаясь за массивный стол из красного дерева, — но иногда я хочу почувствовать себя более… живым.
Прежде чем Николая пропустили к Иерониму, ему пришлось подняться в административный корпус Зоны, предоставить свои данные дюжине лиц разной степени вооружённости, пережить унизительный досмотр с пристрастиями, и только после этого дверь вечного открылось, и этисту показалось, что он переместился во времени.
— Как много у вас тут антиквариата, — заметил Николай, устраиваясь в кожаном кресле напротив.
Посмеявшись, статист взял в руки один из стоящих бокалов:
— Да я уж и сам антиквариат. Пейте, пейте! Замечательный бурбон.
Пить Николай не любил. Но так как от успеха его действий зависела жизнь детектива (и скорее всего, ещё многих людей) он поднял со стола второй бокал и спросил:
— За что будем пить?
— А за что вы хотите выпить?
— Даже не знаю.
— Тогда выпьем за то, чтобы у нас всегда было за что пить! — Патетически воскликнул дед, опрокидывая залпом бокал.
Не рискнув перечить Иерониму, Мирных залил в глотку обжигающий напиток.
«Ух, скотобаза, — морщась, подумал про себя сотрудник, — пить с тем кто не пьянеет! Ей богу, впервые такое!»
Пока этист пытался справиться с одышкой, Иероним налил себе второй бокал и ткнул большим пальцем в пространство за спиной, указывая на большой книжный шкаф:
— Тут немало книг прямиком из библиотеки Николая Второго, предлагаю ознакомиться на досуге. За знания!
Ещё один бокал горящим локомотивом проехался по пищеводу Николая. Затем, как бы невзначай, Вечный махнул в сторону стен:
— Обои, между прочим, французские. По девять тысяч за метр. Вот, закусите.
С этими словами старик вытащил из ящика стола блюдце с лимонной нарезкой.
— Я надеюсь, цифра в рублях, — признался Николай, жуя дольку лимона.
— Помилуйте, какие рубли? Вот в советское время были рубли, а сейчас… тьфу! Не валюта, а бумага туалетная. За рубль!
И они выпили ещё.
— А вот подсвечники, смотрите, — указал Иероним на золотистые канделябры, распространяющие по кабинету тёплый желтоватый свет. — Ручная работа. А вот патефон, например.
— Советский, кажется, — вставил Николай, стараясь удержать контроль над языком, который начинал понемногу заплетаться, — «Симфония». Разработан ещё при Брежневе. Исключает прослушку с диктографов и прочих периферийных устройств. Сильно же они вас заебали здесь, да?
Лёгкое беззаботное выражение лица Вечного вдруг приняло выражение полной сосредоточенности. Поправив полы халата, он принял более серьёзный вид.
— Знаете, сколько я уже не покидал этого учреждения? — Прохрипел он, глядя в глаза этисту. — Последний раз я видел своего сына на дне рождения, когда ему исполнилось двенадцать. Теперь ему уже сорок шесть!
— Почему вас не отпускают?
Опрокинув очередную порцию бурбона, Иероним в очередной раз ткнул пальцем в воздух, на этот раз указывая на свой лоб.
— Знания. Я могу такое рассказать про Отдел, Фонд и страну в частности, что вы отсюда живым не выйдете.
По спине Николая пробежал холодок.
— Настолько всё серьёзно?
