Вечный не ответил. Порывшись в одном из ящиков, он вытащил на свет несколько засекреченных документов.
— Так, — пробормотал он, доставая из кармана халата очки и водружая их себе на нос, — что тут у нас? Бета Центавра. Странное название.
— Другого нет, — пожал плечами Николай, ощущая, как к лицу приливает кровь от выпитого алкоголя.
— Так-с. Статистика Реутова, да. Видел её лет пятнадцать назад. Худая, как сухая селёдка.
— Я бы не назвал её худой.
— Ну, жизнь меняет людей. За пятнадцать-то лет.
Пока Иероним пытался разложить документы в нужном порядке, Мирных пытался собрать мозги в кучу. И то, и другое выходило с переменным успехом.
— Ага, вот! — Воскликнул Вечный, найдя нужную страницу. — Отчёт Верховцева. Ба! Этот козёл ещё работает!
— Слушайте, — сказал наконец Николай, понизив голос почти до шёпота — я тут на самом деле по другому вопросу.
Сложив руки в замок, Вечный опустил их на стол поверх разложенных бумаг.
— Я вас внимательно слушаю.
— Вы знакомы с Антоном Могилевичем? Он внештатный детектив спецотдела.
Лицо Иеронима вдруг стало совершенно непроницаемым, будто между телом и сознанием образовалась километровая пропасть.
— Ну, допустим. Он просил мне что-то передать?
— Он просил связаться с вами насчёт Общества ядов.
Услышав последние слова, Вечный откинулся на кресле, скрещивая руки на груди. Некоторое время он смотрел в пространство перед собой, пока Николай пытался сфокусировать на взгляд на своих наручных часах.
«Блять, — подумал он. — Мне же ещё к лингвистам возвращаться. Как я теперь работать буду в таком состоянии? А этот старый хрен — столько выжрал, и хоть бы хны!»
Тем временем, статист оттаял. Схватив со стола одну из бумажек, он начеркал на ней несколько пометок и вручил Николаю со словами:
— Это для Верховцева. Можете идти.
Затем он подошёл к патефону и выключил его. Пока сбитый с толку, изрядно поддатый сотрудник этического Комитета направлялся к выходу, Иероним подхватил со стационарного телефона трубку и отчеканил:
— Плесецкого ко мне. И Марченко.
И вернув трубку на место, повернулся вслед уходящему Николаю.
— Уважаемый, — окликнул этиста старик.
— Да-да? — Не дойдя до двери шага, пошатываясь, Мирных повернулся к статисту.
— Кто-нибудь ещё знает о просьбе Могилевича?
Образ Шихобаловой на мгновение возник перед взглядом Николая.
— Нет. — Ответил он быстрее, чем успел подумать. — Антон связался со мной по закрытому каналу. Мои контакты, очевидно, остались у него после нашего непродолжительного сотрудничества на проекте Беты Центавра.
— Замечательно. Ступайте.
Кивнув, Николай пробормотал какие-то слова прощания, и шатающейся походкой покинул кабинет статиста.
Открыв окно на максимум, Антон Могилевич молча смотрел на проносящиеся вдоль дороги деревья. Светило солнце. Они ехали уже более суток.
— Вы совсем не спите? — Спросил вдруг он, повернув голову к водителю.
Контрабандист Григорий Черкасов, чей плащ снова обратился чёрным пальто, пожал плечами.
— Нет, сплю. Просто не на задании. Профессиональная привычка.
— У меня тоже.
На протяжении всей поездки Могилевич не сомкнул глаз. Сотрудники спецотдела были выдрессированы так, что могли обходиться без сна до двух суток, не прибегая к стимуляторам, и сохраняя при этом высокую работоспособность.
— Как долго нам ещё ехать? — Спросил Антон, сверяясь с бумагами, что лежали на его коленях.
— Зависит от настроения Трассы.
Нахмурившись, агент взглянул на водителя исподлобья.
— В каком это смысле?
Контрабандист вздохнул.
— Ну, знаете, это как у скалолазов. Есть люди, которые буквально одержимы покорением вершин, и их благоговение перед горами настолько велико, что они говорят: не мы поднимаемся на гору, а гора позволяет нам подняться. Вот с Трассой у меня нечто подобное. Вы, кстати, когда-нибудь поднимались в горы?
— Я спускался в горы. Слышали о Камере-81?
— Да кто ж не слышал, — усмехнулся Георгий, — древний портал под Зоной 400, замаскированный под разработку Отдела «П». Даже атомный заряд есть. Неужели, вы были там?
— Не совсем там, — уклончиво ответил детектив, ослабляя узел галстука, — но достаточно близко.
— Говорят, Камера находится на самом нижнем этаже Зоны.
— Да, говорят.
В официальных данных, доступных самым высокопоставленным чинам Фонда, говорилось, что Камера-81 находится на месте пересохшего подземного озера, и ранее была зоной содержания некоего объекта, принадлежащего Отделу. Многие сотрудники верят, что взрывчатка под учреждением должна быть активирована в случае, если из Камеры вырвется что-то настолько ужасное, чему вырываться не следует, и Могилевич придерживался именно такого мнения ровно до того момента, как столкнулся с Нежильцом в Зоне 112.
