«Лежи спокойно! — снова обратилась она к Мо и взяла её за руку. За левую руку, ту, которая вдруг стала совершенно бесполезной и ненужной. — И не смей разговаривать!» — строго прикрикнула Марта, когда Мо попыталась выдавить из себя несколько слов, сказать ей, что хочет подняться с пола. Но вместо слов из её горла вырвались какие-то нечленораздельные звуки, в которых не было ничего даже отдалённо похожего на слова. Да и рот… рот её тоже стал чужим. И тоже отказывался повиноваться ей. «Лежи спокойно, и всё! „Скорая“ прибудет с минуты на минуту!»
Кто-то что-то подложил ей под голову. Кто-то снял с её ног башмаки, расстегнул верхние пуговички на блузке. Сверху набросили одеяло, от которого пахло плесенью и перегнившей листвой. Марта, стоя на коленях, непрерывно массировала ей руку, мяла её, словно тесто. «Всё будет хорошо! — повторяла она как заведённая. — Сейчас тебе окажут помощь! И всё будет хорошо! Только не волнуйся, пожалуйста!»
Вбежала Гретта, глянула на Мо сверху вниз… Лицо у Гретты было испуганное. Она спросила, что случилось, но Марта рявкнула на неё таким тоном, что женщину как ветром сдуло. Вся левая часть тела отнялась, и Мо не чувствовала её совсем. Словно кто-то взял и разрезал её туловище пополам. В голове стоял страшный шум, не прекращающийся ни на секунду барабанный бой, словно тысячи барабанщиков задавали кому-то неизвестному только ему ведомый ритм. Марта крикнула, чтобы им принесли влажные салфетки, и вытерла подбородок Мо. «Всё обойдётся, Мо! „Скорая“ уже в пути. Они вот-вот будут здесь!»
А потом послышался вой сирены, под этот вой её и доставили в больницу. Куда-то везли на носилках, мелькали потолки вверху, яркий свет бил прямо в глаза, громкие голоса, чьи-то незнакомые лица склоняются над нею, задают вопросы, на которые она не может ответить. Анализы, рентген, ещё что-то, и всё время твердят одно и то же: «Не двигайтесь, Мо! Не пытайтесь говорить, Мо! Просто лежите спокойно! Здесь чувствуете что-нибудь? А здесь? А здесь…» Незнакомые люди в голубых костюмах, белых халатах, и все называют её Мо. Белые простыни, гора подушек. «Выпейте вот это, Мо! — капля по капле, вытекают слёзы из глаз и падают на белую простынь. — Не плачьте, Мо! С вами всё будет в порядке!»
Через какое-то время появляется Дафния. У неё такое же испуганное лицо, как и у Гретты. «С вами случился удар, Мо», — сидит рядом, держит за руку и гладит её, как гладила Марта. Психолог… Том… стоит рядом возле её стула. Кажется, они встречаются.
Мо перестала навещать своего психотерапевта в конце октября прошлого года, после почти года регулярных визитов к нему, начиная с самого первого.
«Думаю, вы более не нуждаетесь в моих услугах», — сказал он ей тогда, и она поняла, что он прав. Пожал ей руку на прощание, сказал, что в случае необходимости она может обращаться к нему в любое удобное для себя время. И она ушла… ушла, в полной уверенности, что более они никогда не встретятся. Даже после смерти Лео и потом, некоторое время спустя, она обошлась без этих сеансов психотерапии. Смерть мужа отнюдь не вызвала в ней страшного неприятия того, что случилось. Уход Лео, печальный и закономерный, пробудил в Мо лишь тихую грусть, и она нашла в себе силы справиться со всеми своими эмоциями сама.
А потом, накануне официального открытия магазина Финна, они устроили небольшую вечеринку, на которую пригласили близких, друзей, некоторых представителей прессы. И, к своему удивлению, Мо увидела среди гостей и своего психотерапевта. Он о чём-то непринуждённо беседовал с Дафнией, и по всему было видно, что они знакомы уже не первый день.
«Том Уоллес», — представила его Дафния, и он поздоровался с Мо за руку с видом человека, который видит её впервые. И она тоже сделала вид, что не знает его. Оказалось, что они с Дафнией познакомились несколько месяцев тому назад, когда он надумал продавать свой дом. Кстати, тот самый, в котором сейчас обитают Джордж и Луиза. Судя по всему, вскоре после первой встречи между ними завязались отношения.
