Вначале Мо обиделась. «Быстро же моя невестка нашла замену Финну, — размышляла она о Дафнии. — Отбросила свой брак с ним, как выбрасывают вон батарейку, отработавшую свой срок». Но потом она взяла себя в руки и попыталась рассуждать логически. Что ни говори и ни думай, а брак Дафнии закончился в тот самый день, когда погиб Финн. А Дафния ещё молода. Она вполне заслуживает, чтобы судьба дала ей второй шанс. Ведь у Финна этот шанс был.
«На время вы переедете к нам, — сказала ей Дафния, сидя в изголовье. — Как только врачи сочтут, что вы достаточно окрепли, чтобы выписать вас, мы с Уной заберём вас к себе. И будем ухаживать до тех пор, пока вы не поправитесь настолько, чтобы вернуться в свой дом». И Мо тут же прослезилась от переизбытка чувств. Горячая слеза покатилась по её щеке, той, которую она чувствовала, и Мо даже рассердилась на себя. Превратилась в настоящую плаксу… хнычет по любому поводу, словно грудной младенец. Она открыла рот, чтобы поблагодарить Дафнию, но ничего путного из её попытки сказать какие-то благодарственные слова не получилось. Одно мычание…
Шли дни и недели, наполненные самой интенсивной терапией. С Мо занимались не только лечащие врачи, но и психотерапевты, невропатологи, логопеды, женщины, мужчины… все старались вернуть к жизни бесчувственную половину её тела, заставляли делать то, это… «Мо, постарайтесь произнести этот звук!» «Мо! Делайте вот эти упражнения!» «Ещё одна попытка, Мо!» Все уговаривали её не сдаваться, не падать духом, не отчаиваться. «Я знаю, Мо! Это больно. Но пожалуйста, ещё раз! Пожалуйста, Мо! Ради меня! Прошу вас, Мо!»
Дафния навещала её каждый день. Иногда с Томом, чаще — без. Регулярно бывали Уна, Изабель, Джордж. Наведалась несколько раз Марта и другие её коллеги по лавке благотворительности. Принесли виноград, журналы, цветы, шоколад. Посидели рядышком, повосторгались тому, как она сейчас хорошо выглядит. «Не успеешь оглянуться, как будешь уже дома», — говорили они, растягивая губы в натужных улыбках, и при этом старались смотреть куда угодно, но только не на её перекошенное после паралича лицо.
Завтра будет ровно шесть недель с тех пор, как это случилось. Шесть недель, а подвижки пока минимальные. Процесс реабилитации идёт крайне медленно, если вообще идёт. Шесть недель врачи отчаянно борются за то, чтобы вернуть её к полноценной жизни, снова заставить её говорить и двигаться. «Нужно время! — твердят они ей. — Процесс будет длительным, но вы уже делаете заметные успехи!»
Ложь! Обман чистейшей воды… Но она делает вид, что верит им. Она справится. Она всегда справлялась со всем. Слава богу, голова у неё работает. Ум ясный, и она всё прекрасно понимает. Видит, что делается вокруг неё. И даже может как-то объяснить, показать, что она хочет, и быть понятой другими людьми. А ведь могло быть хуже, много хуже! Ей ли этого не знать?
«Врачи разрешили нам взять вас на ужин по случаю дня рождения Изабель», — объявила ей Дафния пару дней тому назад. А ведь Мо планировала устроить этот ужин у себя, пригласив в помощницы Уну, чтобы та помогла ей прибраться и приготовить ужин. Но всё получилось не так, как хотелось.
«Мы с Томом заберём вас, а потом привезём обратно. Врачи сказали, это будет такой пробный ваш выезд на люди. Посмотрим, как вы справитесь со всеми нагрузками, как будете себя чувствовать и всё такое прочее». И вот ей выписали увольнительную… на вечер, а больничная койка терпеливо дожидается её возвращения обратно в палату.
Кресло-коляску доставили вместе с ней, предварительно погрузив в багажник машины Тома. Пока Мо еще не в состоянии передвигаться без неё. Её левая нога еще не окрепла настолько, чтобы полностью удерживать её, как раньше. И это несмотря на ежедневный массаж и самые разные комплексы упражнений по разработке мускулатуры… всякие там болезненные растяжки, наклоны, сгибания…
