Два домовых дома полностью

Подумав, все признали, что да, для интеллигентной семьи Красивых кровавый конфликт с депутатом на внедорожнике мог обернуться только проблемами. Машину на тропинке поставил? Ну обойдите, стоянка не запрещена. Курицей обозвал? Так поди докажи, может, ей послышалось.

А вот физические действия против конкретного человека и его машины действительно могут иметь нехорошие последствия. Камеры видеонаблюдения сейчас почти везде, зафиксируют Глашу с шилом у джипа, и всё – штраф как минимум! А то и статья за злостное хулиганство, а это срок!

Иногда проще оставить всё как есть. Для людей проще, но не для домового.

– Нет, так дело не пойдёт, – решил бородатый дух дома, по-чапаевски рубанув ладонью воздух. – Энто что же? Нашу маму обижают, а мы молчать должны?!

Настал ранний зимний вечер, в окошко светил яркий фонарь и слышались гудки где-то проезжающих машин. Двое домовых и Егор сидели на мягком ковре на полу Егоркиной комнаты.

– Эх, Аксютка, над мамой семьи, в которой мы с тобой проживаем, насмехаются, а и тут мы ничё не делаем, сидим вот на полу, на фонарь глазеем. Видно, правильно говорил Кондрашка – бестолковые мы!

– Чё эт мы бестолковые?! Очень даже толковые! – зевнула девочка. – Вот сейчас пойдём к этому соседу на машине и… чё-нибудь ему сделаем!

– А вот и пойдём, – согласился Гаврюша. – Завтра после завтрака и пойдём.

– А как же олимпиада в Китае? Сунь Укун? – неуверенно спросил Егорка, покачивая в руках пластмассовую сабельку.

– Да что тебе энта олимпиада?! Мёдом, что ль, намазана?! Эх, Егорка, не о том ты думаешь! Олимпиада и без нас пройдёт ровно так же, как с нами. А Царь Обезьян без тебя тыщу лет прожил, а может, и больше, и ещё столько же проживёт, не почешется! А тут у тебя семья. Семью бросать нельзя!

Домовой, разволновавшись, встал и начал широкими шагами ходить по комнате.

– Мама вот твоя. Разве она не важней Сунь Укуна? Мама тебе бутерброды с колбасой делает, чай в пакетиках заваривает, одевает тебя, следит, чтобы ты зубья свои чистить не забывал, когда болеешь ты – в аптеку бежит, сироп сладкий тебе покупает да поит тебя с ложечки. А её какой-то дурень на джипе обидел. Надо его так наказать, чтобы больше он ничьих мам обижать не смел!

– Надо, – опустив глаза, виновато ответил Егор. – Но ведь мама не разрешила никому за неё заступаться!

– Энто она вам не разрешила! А нам с Аксюткой никакого запрета не было. Она и не узнает ничего.

– Что же, мы опять маму будем обманывать, как бабушку, когда сказали ей, что в комнате в Китай играли? – засомневался Егор. – Обманывать нехорошо. Мне перед бабушкой до сих пор стыдно…

– Да не будешь ты никого обманывать! Ты маленький ещё, чтобы мстю мстить. Мы с рыжей домовихой вдвоём справимся. Так и лучше получится, и незаметней. А ты из окошка посмотришь да посмеёшься.

Капитан Красивый неуверенно кивнул.

– Аксютка, подь сюды! Будем коварные планы строить.

В ту же минуту оба домовых пропали из виду. Единственный, кто играл с Егором в тот вечер, был только говорящий кот. И вся игра заключалась в том, что мальчик тихонечко подходил к холодильнику и по одной таскал рыбу наглому баюну. Голод не тётка, если «Дружбы» нет, то и килька сойдёт, пожалуй…

Утром пошёл сильный снег. Мама Александра Александровна убежала на работу на полчаса раньше, чтобы не опоздать. Она даже толком не поговорила с Егором, только на ходу поцеловала его в щёку, сказав, что в снегопад «весь город стоит», но её директор не считает это уважительной причиной для опоздания. Следом за мамой ушла бабушка – ей как-то неправильно насчитали пенсию в собесе, и она была полна решимости «научить их всех работать». Только папа, наслаждаясь отпуском, заявил, что будет спать до обеда, и спрятался в спальне.

Глаша Красивая, выйдя из своей комнаты, оглядела троицу друзей, кивком головы проводила их на кухню, молча наложив в тарелки овсяную кашу на молоке, которую успела сварить бабушка, и налив до краёв три кружки чая.

– А к чаю что? Конфеты или варенье? – робко напомнил Егорка.

– Ничего, – сухо отрезала сестра. – Много сладкого есть вредно, зубы будут болеть.

– А коту? Что коту? Опять забыли пьйо кота, товайищи! – разнылся говорящий кот Маркс, взад-вперёд бегая по подоконнику.

Глаша, всё ещё вздрагивая от человеческой речи баюна, распахнула холодильник, развернула хрустящую фольгу плавленого сырка и бросила коту в миску.

– «Дьюжба»! «Дьюжба»! «Дьюжба-а»!!!

– В общем так, мелкота, – сказала Глаша. – Меня не доставать, я готовлюсь к экзамену. Делайте что хотите. Идите в свой Китай или ещё куда, но чтобы железку эту проклятую завтра вечером с меня сняли. Это понятно?

– Угу, – хором ответили Егор и домовые.

Довольная собой, Глаша ушла с кухни, на ходу надевая наушники.

– Ну что, – сказал Гаврюша, расправившись с кашей, – пора и нам за дела браться. Интересно, где сейчас мамин обидчик на чёрном джипе…

– Чёйный джип во двойе, товайищ! – мурлыкнул с подоконника довольный наевшийся кот. – Пьйотивный тип в нём сидит, тот самый гад, кто нашу маму объюгал!

– Ага! Тогда времени терять нельзя, нужно прямо сейчас пойти и проучить его!