Два домовых дома полностью

– Всё будет веков через десять. Извиняй, ты опередил своё время, – обернувшись, объяснила Аксютка, на ходу потуже переплетая растрепавшиеся косички.

– Как жить, товаищи?!

– Жизнь боль, – поддержал Гаврюша, успокаивающе почесав его между ушей.

Егорка ничего не понял, но тоже старательно погладил бабушкиного любимца. Баюн расслабился и замурлыкал…

У ворот стадиона развернулись торговые ряды. Разноцветные палатки, лавки, просто китайские бабушки со складными табуреточками и самыми разными сувенирами.

– Гаврюша, а что там продают? – Любопытный Егорка вытянул шею.

– А я почём знаю? Сейчас увидим. Тпру, рыбина! Тут нас высади и отползай подальше, букашек дёснами шамкать.

– Ы-ы… – Раздавленный горем беззубый Ша Сэнь, укоризненно промычав что-то невнятное, лёг белым брюхом в пыль, ссаживая с себя пассажиров.

Все привычно спрыгнули, кроме разомлевшего кота. Он тяжело плюхнулся на задницу и откатился в кусты. Судя по гнусавому воплю Маркса, кусты были колючие.

– Спасибо, Ша Сэнь, – вежливо поблагодарил его мальчик. – А насчёт зубов не расстраивайся так. Бабушке виниры с Алиэкспресса подарили, а они ей не нужны, у неё все зубы хорошие. Я тебе в следующий раз эти виниры принесу. Они на присосках, в рекламе показывают, что это очень удобно.

– Ы-ы?! – удивился белый демон.

Капитан Красивый кивнул и, протянув руку, уверенно погладил демона по белой шерсти на лбу. Округлив водянистые глаза, Ша Сэнь уполз в тень деревьев и свернулся калачиком, напоминая подтаявший мартовский сугроб. Ему было трудно поверить в такое великодушие. Но вдруг ученик Духа Дома уже познал Будду? Тогда его тем более нельзя есть, хоть и хочется…

– Чё ты с ним разговариваешь? – проворчал Гаврюша. – Гладишь его ещё. Вдруг он блохастый или бешеный? Лечиться ещё потом…

– Он не блохастый. И не бешеный, – возразил Егор. – И вообще никакой он не плохой, на самом деле он даже добрый. Он же не виноват, что он людоед…

– Не виноват он… А кто ему виноват? Столько раз тебя сожрать хотел, Аксютку вон за рукав цапнул, а ты ему новые зубья обещаешь.

– Ага-ага! Видишь, какая дырка? – согласно закивала рыжая домовая, показывая разорванный рукав.

– Ой, русская лавка! А у них есть петушки на палочке? – ловко перевёл разговор мальчик, бегом бросаясь к палатке, раскрашенной хохломской росписью.

Бородатый домовой оценил детскую хитрость друга и, запустив руку в карман штанов, выудил оттуда круглые монетки с квадратной дыркой посередине. Продавец улыбнулся и протянул Аксютке с Егором по петушку.

– Я пока не буду, – сказал Егор. – Мне бабушка не разрешает сладкое до ужина.

– А я буду, мне она не запрещает! – Аксютка схватила обе конфеты и запасливо спрятала их в рюкзак.

– Так, вы куда… куда бежите, товайищи?! – жалобно промяукал говорящий кот. – Я за вашей йезвостью не успеваю, у меня лапки-и!

– Так ты далеко не отходи, хвостатый, – предупредил его Гаврюша. – Энто волшебный Китай, тут много желающих твоей тушкой перекусить, а из шкурки шапку сделать!

– Кошмай, йазве так можно с йоссийскими туйистами?!

– А это что за штука такая?

Егорка показал пальцем на соседнюю лавочку, в которой на специальных металлических цилиндрах крутились плоские колечки из теста, присыпанные сахаром и корицей.

– Тыр… тр-дель-ник, – по слогам прочитал он слово, написанное на деревянной табличке на нескольких языках, в том числе и на русском. – Гаврюша, это что?

– А вот энто я не знаю. Если по запаху судить, вкуснятина какая-то чешская. – Он недоверчиво покосился на продавца. – Чё, не потравишь нас своими булками?

Продавец отрицательно замотал головой, снимая три горячих сладких колечка и протягивая друзьям. В обмен на китайские монетки, разумеется.

– Вкуснота! – Счастливая Аксютка захрустела сладкой выпечкой, вытирая липкие пальцы о порванную кофточку. – А давайте ещё тут походим? Может, тут ещё что-нибудь интересненькое есть?

– Да тут полно всего, а вот денег в моём кармане не прибавляется, – напомнил ворчливый домовой.

– А где же «Дьюжба», товайищ?

– Нет тут «Дружбы». Не знаю я, чем тебя в энтом мире накормить можно. Беги вон к озерцу, рыбки себе налови.

Возмущённый до глубины души кот, схватившись лапкой за сердце, сокрушённо простонал и, гордо задрав хвост, пошёл впереди троицы, всем видом показывая, что жутко обиделся.

– Сыроед он у нас, – объяснил Гаврюша Аксютке. – Только не тот сыроед, который одну сырую морковку грызёт да яблоками закусывает, а потом ходит тощий да больной. Баюны – коты умные, с образованием. Он сыроед, потому как сыр ест! «Дружба» называется, чтобы не похудеть и чтоб шёрстка блестела.

– Вообще-то я в курсе, – пожала плечами рыжая домовая.

– А папа ему сырок «Янтарь» приносил, – вспомнил Егорка. – Он так недовольно мяукал, а потом всё равно съел.

– Конечно, одной советской «Дружбой» сыт не будешь. Однако же чем его тут кормить?.. Есть ли в Китае какой-нибудь сыр?

– А надо у Сунь Укуна спросить! – предложил Егор.

– Спросите! Спросите у меня! Я Прекрасный Сунь Укун!