Валера дико заорал и кинулся бежать. Прочь, прочь со двора, не разбирая дороги. Однако на пути тут же выросла стремительная чёрная фигура, с хохотом взмахнула перед лицом когтистой лапой, подставила подножку. Мужик упал, вскочил, заметался. Чёрные твари окружали, тянули когти, не пускали к калитке. Попытку перескочить штакетник тоже пресекли в зародыше... В миг, когда Валера почти готов был свалиться замертво, задохнувшись от невыносимого ужаса, кто-то — возможно, Митрич — крикнул:
— В дом, придурок, там не тронут!
Валера из последних сил взлетел на крыльцо. Рванул дверь, захлопнул за собой, задвинул засов. Шатаясь уже не только от хмеля, ввалился в горницу, чтобы обнаружить за столом троих безмятежно пьяненьких москвичей. Они, кажется, за время перекура с места не двинулись, и воплей во дворе не слышали. Антон, откинувшись на спинку стула, считал мух на потолке. Сергей столь же сосредоточенно изучал донышко пустого стакана. Роман сладко дремал, сдвинув посуду и подложив руки под голову. В глазах у мужика потемнело, дощатый пол выскользнул из-под ног.
Кто-то из чер... Антон тряс Валеру за плечи. В окно снаружи барабанил хозяин, орал, чтобы впустили. По горнице плавали струи и сгустки чёрного тумана. Нет, показалось!
— Очнулся?
— Да. — Антон аккуратно усадил мужика на стул. — Можешь не доставать аптечку, Ром. Проспится — оклемается. Хотя интересно, с чего его так вставило? Может, они с хозяином не табак курили? Пойди, глянь окурки.
— Да тебе-то что? Чем хотят, тем пусть и травятся. Пусть у здешнего участкового голова болит, — отозвался Роман.
Валера угрюмо зыркнул на московских:
— Нормальный "Беломор". И в самогон Митрич лишнего не добавляет. Это у вас, в городе, дурь всякая.
— Значит, количество перешло в качество. Или тебе к психиатру пора? Головушку проверить? — Антон ухмыльнулся, в точности, как клыкастая и когтистая тварь у забора.
Прибежал Митрич. Начал допытываться, что стряслось? С чего переполох на пустом месте? Валера трясся, лыка не вязал, на вопросы не отвечал. Роман очень проникновенно и убедительно посоветовал отстать от мужика, пока того совсем кондрашка не хватила.
От криков, хлопанья дверью, громких разговоров проснулась хозяйка. Сердито нашипела на всех. Разогнала выпивох спать, а сама пошла обихаживать скотину. Умытое в росе солнце выглянуло из-за кромки лесов и начало бодро карабкаться на кристально чистый, ослепительно сияющий летний небосклон.
