Пока нав дожидался, "окошко" между занятиями подошло к концу. Положил на стол папку с диссертацией и отправился проводить следующий семинар. Услышал вслед:
— Роман, обязательно зайдите ко мне после пары. Возможно, я успею что-то посмотреть. Обсудим.
Студенты в полном составе уже сидели в аудитории. Дружно встали, приветствуя преподавателя. "Параллельные группы, а насколько разные. В этой — никогда никаких сюрпризов. Все ребятишки, как на подбор, аккуратные, пунктуальные. Но туповатые: никакого полёта мысли, всё строго от и до. Зубрилы..." При взгляде на этих челов наву совсем не жаль было академической карьеры. Под конец пары устал, будто толкал в гору полную водовозную бочку.
Очень хотел поскорее уехать, но пошёл искать профессора и снова обнаружил его в окружении "хвостистов". Старые ушли, новые набежали. Поймал взгляд Геннадия Николаевича, демонстративно постучал пальцем по циферблату часов. Старостин в ответ лишь пожал плечами. Мол, жди, сперва с этими разделаюсь.
Ромига сел за дальний стол, откинулся на спинку стула и стену, прикрыл глаза. На этот раз даже почти не вздрогнул, когда под закрытыми веками замерцала всё та же странная паутина. Не стал прогонять видение, постарался понять, вспомнить: что это, к чему?
Профессор Старостин чихвостил нерадивых студентов в хвост и в гриву, только ошмётки летели. Параллельно листал разложенную на столе распечатку.
Мельком глянул на задремавшего в углу аспиранта, усмехнулся, вспомнив пару забавных экспедиционных случаев. Привычка Романа Чернова в любую свободную минутку "клевать носом" выбивалась из имиджа Мистера Безупречность. Хотя... Даже сонный, Роман не выглядел нелепо и беззащитно. При необходимости мигом включался, проверяли. И одежда его загадочным образом сохраняла безукоризненный вид, дрыхни он хоть под кустом, хоть на вокзале.
А студент бойко порол чушь, надеясь, что скорость словоизвержения отвлечёт экзаменатора от смысла произносимого. Геннадий Николаевич не мешал: ждал, пока фонтан иссякнет сам собой. Слушал и продолжал читать. Совершенно не ожидал получить сегодня от Романа законченную работу: "Видимо, упрямец после вчерашнего обсуждения засел за компьютер до утра. Завидная работоспособность".
Посмотрев ещё раз в угол аудитории, Геннадий Николаевич жестом остановил говорливого студента. Запрокинутое лицо Романа коверкала гримаса боли, на лбу, висках, верхней губе блестела испарина. Профессор с шумом двинул стул, вставая — чёрные глаза мгновенно раскрылись. Роман выпрямил спину, глубоко вздохнул. Поймав обеспокоенный взгляд научного руководителя, тут же изобразил свою обычную ироничную улыбочку. Получилось кривовато: щека дёргалась.
— Худо?
— А... Нет, просто задремал, сон поганый увидел, — откашлялся, прочищая осипшее горло. — Всё в порядке, Геннадий, Николаевич. Извините, что отвлёк. Но с чего переполох-то? Я вроде не орал.
— Зато физиономия перекосилась, хоть сразу "скорую" вызывай.
— Прошу прощения. Просто дурной сон.
"Хвостисты", которые сидели тут же и готовились к ответам, весело загоготали. Смешно: кому-то прямо в аудитории приснился кошмар. Да ещё преподу, пусть молодому:
— Роман Константиныч, может, вам лучше домой?
— Устами балбесов глаголет истина, — кивнул Старостин. — Иди-ка ты, правда. А то ещё помрёшь тут. Во цвете лет, без пяти минут кандидатом.
Роман фыркнул:
— Не дождётесь! — украдкой смахнул пот со лба. — Кстати, вон у того двоечника — шпоры. А у того — тетрадь под партой, и ладно бы, своя, почерки разные.
