— Сейчас разберёмся. Иди уже отсюда, баба Яга в тылу врага. Жду завтра к пяти. До встречи.
— До свидания. Я сейчас к Михал Семёнычу. Хочу сегодня-завтра все фото допечатать. Всё в порядке, правда.
Голос, в самом деле, уже бодрый и звучный. Лицо бледновато, так на нём никогда румянец не играл, и это выглядит естественным.
— Как знаешь. Доберёшься, передавай привет.
Аспирант покинул аудиторию с обычной для него стремительностью. Провожая его взглядом, профессор подумал: "Ладно, мало ли какие гадости могут сниться человеку перед защитой? Что сниться! Некоторые наяву, входя в лифт, проездной показывают!"
Ромига лёгким, пружинистым шагом летел по коридору к преподавательской, где оставил кое-какие вещи. Движение было в радость и необходимо ему сейчас, как глоток воды в жаркий день.
Нав вспомнил, когда перед ним впервые замаячила та светящаяся паутинка. В богатой приключениями жизни эпизод был, как он привык думать, далеко не самый опасный, но неприятный, до крайности. Влипли они тогда на пару с другим навом. А если допустить абсурдную мысль, что привиделась Ромиге правда, могли влипнуть гораздо хуже.
Ромига и хотел, и боялся, и чувствовал, что пока не готов разъяснить полностью, что тогда произошло. Но факт: именно с тех пор паутинка накрепко к нему прилипла. Преследовала. Хотя и вреда с неё, кроме пакостной и неадекватной реакции организма на давно пережитое, не было. Наоборот, обычно предвещала удачу. "Вот на Печоре, например, очень часто". Нав нырнул в экспедиционные воспоминания с особой охотой, чтобы перебить другие.
