В армии дисциплина — вещь серьезная. Если командир приказал, нужно безоговорочно подчиняться, иначе и быть не может!
Не успел курсант Зайцев (призывников теперь называли курсантами) войти в спальное помещение казармы, как столкнулся лицом к лицу с сержантом — командиром отделения.
— Как дела, товарищ курсант? — поинтересовался тот.
— Все в порядке, товарищ сержант!
— Что говорил тебе капитан?
Иван рассказал о задании командира роты.
— Ну, что ж, приказ есть приказ! Доклад будешь готовить три часа после обеда. Каждый день, — сказал сержант. — Можешь идти в Ленинскую комнату!
Зайцев пошел туда. Ему уже приходилось сталкиваться с фразой «ленинская комната». Ее часто употребляли в разговоре бывшие солдаты еще «на гражданке». Ленинские залы, музеи, красные уголки встречались Ивану и в школе, и на заводе, и в общественных местах. Эти помещения чем-то напоминали хорошо описанные в литературе кумирни восточно-азиатских богов. Только разве что место идола заменяли изображения Ленина в разных позах.
То же он увидел и в ротной Ленинской комнате. На видном месте перед школьными столами на высокой тумбочке стоял бюст Ленина. Над ним располагался стенд с портретами членов Политбюро ЦК КПСС, возглавляемых «верным ленинцем» Леонидом Ильичом Брежневым. Справа от бюста у стены на длинных и широких столах лежали книги Ленина, Брежнева, материалы партийных съездов и конференций. Здесь же в стопках находились и брошюры с доступными для простых людей комментариями к высказываниям и статьям великого вождя. Иван обратил внимание на название одной из брошюр. «Жизнь свою по Ленину сверяю!» — гласила она. На обложке был изображен здоровенный солдат, с благоговением смотревший на книгу Ленина, которую он держал в руке. Полистав брошюру, Зайцев прочитал несколько фраз: «Ленин — это самое святое для советского человека слово!» «В дни сомнений, трудностей, тягостных раздумий следует прибегать к великому ленинскому творчеству!» «Ленин для вас и отец, и брат…»
— И сват, — добавил Иван и бросил брошюру на место.
Оглянувшись, он увидел на стенах целый ленинский музей. Ленин в Смольном, Ленин в Горках, Ленин в Польше, Ленин в Финляндии, Ленин стоя, Ленин сидя, Ленин лежа… — Милые вы мои, — подумал Иван, — где же вы накупили столько его портретов?
Перед бюстом Ленина стояла укрепленная на торшере большая электрическая лампочка, выкрашенная в красный цвет.
— Лампочка Ильича, — прочитал курсант табличку под ней.
— Неужели горит? — удивился он. Действительно, лампочка ярко загорелась, когда он нажал кнопку. Вдоволь налюбовавшись ярким светом, Иван выключил красный фонарь.
Взяв стопку чистых листов бумаги, достав ручку, вперив взгляд в одно из изображений вождя (ибо свободных от его портретов пространств на стенах комнаты почти не было), курсант Зайцев стал размышлять над содержанием будущего доклада.
«Вечно живой Ленин и Конституция СССР» — такова заданная тема. Но что писать? Незадачливый референт не верил ни в вечность вождя, ни в созданную им Конституцию. Как вы уже знаете, он с детства относился к великому Ленину, мягко говоря, несерьезно. Об этом знали в школе, это удручало его родителей. Не хватало только, чтобы об этом узнали и в армии, где, как стало ясно, культ Ленина был непоколебим. Задумавшись над проблемой, Зайцев едва не задремал.
Вспомнилась школа, урок литературы в седьмом классе.
Двадцать второе апреля — день рождения Ленина. Учительница — Татьяна Ивановна — естественно, поклонница великого вождя и его учения, записывает на доске тему сочинения о Ленине — «Гений человечества»…
Иван очнулся. — Славу Богу, что это только привиделось! — подумал он и вытер пот со лба. Да, неприятное воспоминание! Ему действительно довелось в те не столь отдаленные школьные годы писать лицемерные сочинения о Ленине, восхваляя его. В тот день он написал их целых два. Одно, насквозь лживое, за которое он получил «четверку», для себя. Другое — для товарища. Произошло все это так. Как-то в конце учебного года в класс вошла маленькая пожилая женщина, которая вела за руку рослого не по годам парня с большущей головой. — Ребята, это — Миша Баранов, — сказала она. — Не бойтесь, он у меня мальчик хороший, послушный!
Как потом узнали, этот мальчик Баранов учился раньше в специальной школе для умственно отсталых детей. Но, видимо, в процессе общесоветской эволюции, он проявил себя там положительно, и ему было рекомендовано вернуться в обычную школу. Так Баранов оказался в одном классе с Зайцевым и даже за одной с ним партой.
Забегая вперед, скажу, что советские учителя, страдавшие избытком педагогического такта, в конечном счете, постоянно попрекая Баранова его якобы дебильностью, добились того, что он вскоре вернулся в прежнюю школу. Но в начале, в процессе реализации этой цели, они сумели внушить школьникам, что Баранов — совершенно неполноценный человек! А дети, будучи безжалостными, клюнули на эту удочку и стали над ним насмехаться. Не остался в стороне от событий и Иван.
Его поступок, однако, вышел из-под контроля педагогов, хотя, вроде бы, оказался незамеченным.
