— Ладно, посмотрим, — махнул рукой Зайцев и вошел в умывальник. Здесь он увидел стоявшего у окна низенького, коренастого парнишку. — Да, ему, пожалуй, нелегко придется в нашем коллективе! — подумал Иван и почувствовал жалость к новичку. — Молодой человек! — громко сказал он.
Парень обернулся и подошел к Зайцеву. — Вы меня звали, товарищ ефрейтор? — спросил он.
— Да, молодой человек! — важно промолвил Иван. — Звал! Как тебя зовут?
— Иван, — ответил тот робко. — Иван Горбачев!
— Значит мы — тезки? — улыбнулся Зайцев.
— А вас разве тоже зовут Иваном? — спросил тихим голосом новичок.
— Да, и меня тоже так зовут, — пробормотал Зайцев. — Расскажи, откуда ты.
— Сам я из Брянской области, — сказал «молодой» воин. — Из Унечи. Учился в Ленинграде, в торговом институте. Закончил. И вот призвали в армию…
— Значит, земляки! — обрадовался Зайцев. — А это очень хорошо! К тому же торговый институт за плечами! Может, взять тебя к себе на замену?
— А кем ты работаешь?
— Я заведую делопроизводством продовольственной службы. Словом, это как раз то, что тебе нужно! Ты же — торговый работник, а я — интендант! Мне как раз требуется замена. Служить уже осталось немногим больше четырех месяцев. Хотя, впрочем, тебе же после института служить-то всего один год…Значит, я уволюсь, а через шесть месяцев — и ты! А это может не устроить начпрода…Но я могу с ним поговорить. Что ты на это скажешь?
— Да я бы с удовольствием! — робко улыбнулся новичок. — Все-таки, это для меня более подходящее дело, чем что-нибудь другое!
— Ну, вот, — сказал Зайцев, — я же говорю тебе: переходи к нам в службу! Однако, «утро вечера мудренее». Приходи завтра в штаб, и мы там поговорим!
— А когда?
— Ну, разберешься здесь со своими бумажными делами, получишь всю необходимую амуницию…
— А я уже все получил! И в книгу меня записали, и с командиром роты я уже разговаривал…
— Тогда я завтра поговорю с Потоцким, начальником продснабжения, и он, в свою очередь, побеседует с Розенфельдом. Словом, разберемся. А сейчас иди и сразу же после поверки ложись спать!
— Но мне говорили, что после поверки нужно будет промыть полы в умывальнике и туалете…, - пробормотал Горбачев.
— Кто тебе говорил? — удивился Зайцев. — Ты что, дневальный?
— Ну, мне так прямо не сказали, только пригрозили. А что сделаешь, если заставят? Придется мыть!
— А ты ни с кем в роте не базарил?
— В каком смысле?
— Ну, никого не оскорбил? Не говорил «старикам» чего-либо обидного?
— Нет. Я, в основном, молчал!
— Так кто тебе угрожал?
— Да черный такой солдат, в очках!
— А, Лисеенков! — догадался Зайцев. — Так чего это он на тебя напустился?
— Ну, он узнал, что меня перевели к вам после одного скандала.
— Какого скандала?
— Да там меня ударил по лицу один «старик», ну, и узнали в штабе. Поднялся шум. «Старика», а он был сержантом, разжаловали в рядовые и посадили на гауптвахту, а меня перевели сюда.
— Ясно, — пробормотал Зайцев. — Такая история мне знакома. Видимо, подобные вещи у нас — дело обычное! Ладно. Мы об этом как-нибудь поговорим.
— Рота! Стройся на поверку! — заорал дневальный.
— Пошли, Иван, — сказал Зайцев. — Станешь рядом со мной в строю и не волнуйся: я тебя в обиду не дам! Назовут фамилию, громко скажешь «Я!» и больше — ни слова! Понял?
— Понял? — ответил Горбачев.
В это время по роте дежурил младший сержант Копайлов, а рапорт принимал вместо отсутствовавшего Шорника младший сержант Чугунов. Сначала все шло как обычно. Зачитывали фамилии, солдаты выкрикивали «Я!». Когда же дошла очередь до фамилии Горбачева, Чугунов зачитал ее и, услышав крик новичка, глянул со злобой в его сторону. — А чего он не в первом ряду? — возмутился он. — Чего он там спрятался от наших глаз?
— Это я его здесь поставил! — громко сказал Зайцев. Водочные пары добавили ему агрессивности. — Я хочу стоять рядом с новичком! Так мне нравится!
Чугунов опешил. Обычно Зайцев не вмешивался ни в какие ротные дела и совершенно не интересовался взаимоотношениями «черпаков» с «молодыми». А тут вдруг такая дерзость!
— Ладно, пусть себе стоит. Тут ничего такого нет, — пробормотал дежурный Копайлов. — Стал — да и ладно!
Чугунов заколебался. Было видно, что ему хотелось съязвить. Но здравый смысл все же победил. Младший сержант-штабист подумал, покачал головой и опять склонился к именной книге, продолжив перекличку.
После того как прозвучала команда «отбой», Зайцев пошел в умывальник, чтобы привести себя в порядок перед сном. Но не успел он закончить умывание, как у него за спиной раздался звук шагов, и кто-то громко сказал: — Что это ты борзеешь, Иван?!
Зайцев обернулся. Перед ним стояли «старики»: Гундарь, Лисеенков и Гулевич.
— С чего это вы взяли? — усмехнулся Иван. — «Борзеют», как вы знаете, «молодые»! А я уже давно пережил этот возраст. К чему эти слова?
— А к тому, что нехрен лезть в наши дела! — взвыл Лисеенков. — Прислали салабона, а он, вместо того чтобы поучить его как надо жить, отправляет его спать!
— Так вы собрались учить его жизни? — повысил голос Зайцев. — Забыли, как вас учили?
