Пришлось звать на помощь других писарей. Зайцев быстро сходил в строевую часть и «секретку». Прибежали Баранюк и Мешайло. Дежурный по штабу принес крепкие, обитые железом носилки.
— Ну, с Богом! — сказал Потоцкий, и они вчетвером потащили главный груз вперед.
К обеду продовольственники полностью переселились на новое место. Не работали только телефонные аппараты, но связисты обещали в скором времени подключить их.
— Вот ключи от двери! — сказал довольный начпрод Зайцеву. — Бери! Один экземпляр твой!
В роте вечером царили тишина и покой. На поверку снова пришел Розенфельд. На сей раз вместе со старшиной Пристяжнюком, который стоял, как всегда, безмолвной тенью за спиной командира роты.
После проведенной переклички Розенфельд произнес небольшую речь. В ней он предупредил «стариков» об ответственности за возможные нарушения дисциплины. — Если узнаю, что вы «обмывали» приказ министра, — сказал командир роты в заключение, — то я вам, иоп вашу мать, дам! — И он бросил тревожный взгляд на Зайцева.
Сразу же после роспуска роты Иван направился в умывальник и привел себя в порядок. Команда дневального об отбое застала его уже в постели. Он слышал, засыпая, как из каптерки доносились звуки гитары и пьяные голоса поющих солдат.
На следующее утро, едва только Зайцев успел войти в свой кабинет, к нему заявился Балобин. — Принес выписки из приказа командира? — удивился Зайцев. — К чему такая поспешность? Вы же еще не перетащили свои вещи на новое место?
— Перетащим, — улыбнулся Балобин. — Я пришел к тебе не по работе.
— А что такое? — встревожился Иван.
— Видишь ли, Ваня, — пробормотал строевик, — вчера Розенфельд был на вечерней поверке. И не было никакой возможности зачитать приказ о дембиле! Понимаешь?
— Но как же мы можем зачитать то, что сами не читали? — удивился Зайцев. — Приказ ведь еще не опубликован!
— Да я не о самом приказе министра, — сказал Балобин. — Я имею в виду чтение, ну, как тебе объяснить, такого, шуточного приказа. Скажем, ты, ефрейтор Зайцев, будешь фигурировать в нем, как, ну, генерал-майор, или, как угодно, хоть маршал. А остальные…там, скажем, поручики, штабс-капитаны, фельдфебели, словом, как в старой русской армии. Подумай, а не составить ли нам такой приказ? Я дам пишущую машинку, и мы отпечатаем по экземпляру для всех «стариков». А вечером, в воскресенье, сразу же после переклички, зачитаем его перед ротой! Как ты думаешь, это возможно?
— А почему бы и нет? — заколебался Иван. — Только вот не поднимет ли наш Розенфельд по этому поводу шум? Помнишь, как тогда, выпивали все, а жаловаться он побежал только на меня?
— Да что это, попойка, что ли? — воскликнул Балобин. — Это будет как бы воскресная шутка! К тому же, часть материала мы уже подготовили с Туклерсом. Вот, возьми листок. Здесь есть и про тебя, и про меня…
— Ну, ладно, — кивнул головой Зайцев, — приноси пишущую машинку. Я что-нибудь придумаю!
Перед самым обедом в новый кабинет пришел Потоцкий. — Нам благодарность, товарищ Зайцев! — сказал он с радостью. — Командир отметил сегодня на утреннем совещании, что продовольственная служба — самая оперативная!
— А где старый командир? — перебил его Иван. — Куда он делся? Такое впечатление, как-будто генерал в воду канул!
— Какое нам дело до старого командира? — отмахнулся начпрод. — Он теперь на пенсии! Его дело — отдыхать! Зачем нам с тобой говорить об отставнике? На-ка вот, возьми, я тут тебе принес, — лейтенант вытащил из бокового кармана газету. — Вот, смотри, тут напечатан ваш приказ об увольнении!
— Большое спасибо! — обрадовался Зайцев. — А я и не знал, где бы мне достать газету! В роте ведь, наверняка, все экземпляры уже расхватаны.
— Бери, бери! — улыбнулся Потоцкий. — Вырежешь и спрячешь на память. Такое бывает только раз в жизни!
Зайцев взял газету в руки и развернул. «Красная Звезда». Так, а вот в самом уголке жирными буквами напечатан небольшой текст приказа, который ни по содержанию, ни по форме ничем новым от всех предыдущих приказов такого рода не отличался. Документ, как всегда, завершался упоминанием высшего военачальника: «Министр обороны СССР Маршал Советского Союза А.Гречко».
Иван достал бритвенное лезвие, аккуратно вырезал из газеты приказ и засунул его под настольное стекло. В это время в дверь постучали. — Войдите! — крикнул Потоцкий.
— Можно? — спросил незнакомый «молодой» солдат, переступивший порог кабинета. Вслед за ним вошел еще один незнакомый воин, увешанный сверху донизу мотками проволоки.
— А, вот и телефонисты! — обрадовался начпрод. — Ну-ка, ребята, задействуйте-ка наш телефон!
— Сейчас, товарищ лейтенант! — пробормотал один из них. — Мы только прибьем проводку. А там останется подключить ее к телефонной коробке. Это — дело нехитрое.
— А что вы пришли чуть ли не в обед? — возмутился Зайцев. — Придется теперь из-за вас опаздывать в столовую!
— Да мы положим проводку и инструмент здесь у вас, а после обеда будем работать! — сказал один из ребят.
— Тогда приходите к трем часам! — буркнул Иван. — И чтобы не задерживались!
