— Вот я и хотел бы обо всем узнать, — поморщился Худков. — Неужели ты в самом деле способен на такую бессмысленную антисоветскую выходку? Расскажи, что это еще за антисоветская демонстрация, организованная вчера вечером в вашей роте? Ну-ка, открыто оскорблять высших должностных лиц части и даже руководство страны! Как такое могло случиться? У меня это никак не вкладывается в голову!
Несмотря на спокойный и сдержанный тон военачальника, Зайцев ощутил дрожь в коленях.
— Ты хоть бы немного подумал, — продолжал между тем Худков, — что тебе осталось служить каких-нибудь полтора месяца! Неужели нельзя было обойтись без скандала? Или ты не знаешь, как к тебе относится Розенфельд? Да он меня просто замучил бесконечными жалобами на тебя! Что ты ему такое сделал? Расскажи-ка все как было, ничего не утаивая. Я, несмотря на уверения Розенфельда, все же не верю ему. Хочется, чтобы ты искренне рассказал мне все.
— Можно спросить, товарищ полковник? — пробормотал Иван.
— Спрашивай! — бросил тот.
— Я, честно сказать, не хочу выдавать товарищей, иначе, называть всех участвовавших в этом деле. Я только расскажу о своем поведении и о том, что произошло.
— Ладно, пока рассказывай только о своих поступках, а там разберемся, стоит ли вмешивать в эту историю кого-либо еще!
— В общем, дело было так. Мои сверстники, старослужащие солдаты, попросили меня написать небольшой шуточный приказ об увольнении в запас. В этом «приказе» было записано: уволить из нашей роты генерал-лейтенанта Зайцева, генерал-майора Карчемарскаса и так далее, вплоть до самого низшего звания. Никаких высших должностных лиц нашей части нигде ни письменно, ни устно не упоминалось. Не говоря уже о руководстве государством. Это — прямая ложь!
— А у тебя есть текст этого так называемого «приказа»? — нахмурился Худков.
— Откуда ему быть? — соврал Зайцев. — Я ведь написал несколько слов на клочке бумаги и сразу же после прочтения перед строем выбросил листок в мусорницу!
— Так ты не врешь, что никаких оскорбительных высказываний в адрес должностных лиц не было во время этой, мягко говоря, шутки?
— Я говорю вам чистейшую правду! Впрочем, ее нетрудно проверить. Поговорите с любым солдатом роты, и вы поймете, что Розенфельд распространяет клевету!
— Ну, хорошо, допустим, ты зачитал, в самом деле, безобидную шутку, — пробормотал полковник, — но каким же образом ты оказался перед строем? Какая неосторожность! Неужели никто из ваших парней не мог прочитать тот текст вместо тебя? Опять, получается, провокация?
— Как вам сказать, товарищ полковник, — замялся Иван. — Видите ли, меня неожиданно вызвал из строя дежурный по роте! Он сказал, товарищ Зайцев, выйдите из строя, ну, я и вышел! А дальше и произошло то, что я вам поведал…
— А кто дежурил по роте?
— Ефрейтор Карчемарскас.
— Так, очень хорошо, — улыбнулся Худков, — в таком случае я сейчас приглашу товарища Карчемарскаса, и мы во всем разберемся…
— Разрешите идти?
— Идите!
Сразу же после разговора с начальником тыла Зайцев ушел в казарму хозподразделения. По дороге он встретил бежавшего в штаб Карчемарскаса
— Погоди, Ионас! — остановил его Иван.
— Не могу, — пробормотал тот, — я спешу: меня вызывает зампотылу!
— Да я тебя надолго не задержу, — возразил Зайцев. — Дело в том, что Худков вызывает тебя из-за истории, связанной со мной!
— А что случилось?
— А то, что к Худкову пришел Розенфельд и наговорил ему, будто мы провели в роте антисоветскую акцию! Оскорбляли высшее военное руководство, правительство и тому подобное…
— Что он, с ума сошел?!
— Ну, вот Худков и вызывает тебя как дежурного по роте, чтобы ты рассказал ему всю правду!
— Так что мне говорить?
— Говори все, как было! Только не вздумай показывать ему отпечатанный листок! Понимаешь? Скажешь, что я зачитал «приказ» с клочка бумаги. Запомнил?
— Да, запомнил. А остальное?
— А остальное говори, что хочешь. Конечно, правду. Ибо я ему рассказал о том, что сам составил этот «приказ», а затем, после того как ты меня вызвал на середину строя, зачитал его перед солдатами…
— Ну, ладно, тогда я побежал, — пробормотал дежурный. — Постараюсь говорить как можно меньше, чтобы никого не впутывать.
Сразу же после обеда в кабинет продснабжения прибежал Потоцкий. — Ну, Иван, и натворили вы бед! — возмутился он. — Что это еще за баловство? Неужели неясно, что наши люди не понимают шуток? Опять лезешь прямо в огонь! Кто тебя тянул за язык?
— А что вы узнали, товарищ лейтенант? — спросил Зайцев.
