— Да вот, я только что встретил возле столовой товарища Подметаева, и он мне рассказал о скандальной истории, случившейся в вашей роте. Слава Богу, что он никому не поверил. Кто-то донес в Политотдел, что там у вас произошло форменное антисоветское сборище, которое, якобы, возглавил ты! Ну, Подметаев сразу же заподозрил в дезинформации Розенфельда. Его интриги против тебя всем просто надоели! Даже полковник Прохоров, убежденный в том, что все ваши солдаты — поголовные пьяницы — не верит в твое участие в беспорядках. Он считает, что Розенфельд, недовольный тем, что ты успешно сотрудничаешь с Политотделом, устраивает против тебя провокации. Так что, собственно говоря, там у вас в роте произошло?
Зайцев рассказал все без утайки.
— Так это же ерунда! — рассмеялся начпрод после того как Иван завершил свое повествование. — И стоило из-за этого раздувать пожар? Вот ведь какая сволочь этот Розенфельд! Не знает, к чему прицепиться, вот и разжигает страсти!
— Как вы считаете, эта история получит дальнейшее развитие?
— Маловероятно. Зачитывание «приказа» — дело обычное. И не только для вашей роты. Даже у нас в военном училище зачитывали нечто подобное с шутками и песнями накануне окончания учебы. Словом, ничего такого тут нет!
В это время зазвонил телефон. Потоцкий взял трубку. — Так, — сказал он, — хорошо! — и посмотрел на Ивана. — Возьмите трубку, товарищ Зайцев!
— Слушаю, ефрейтор Зайцев! — воскликнул наш герой.
— Это Прохоров, — буркнул невидимый собеседник. — Зайди-ка ко мне на пару минут, товарищ Зайцев!
— Есть! — ответил Иван.
— Ну, что у вас там произошло? — спросил замполит, как только Зайцев переступил порог его кабинета. — Тут меня просто одурили жалобами на тебя! А я, честно говоря, не верю! Что бы мне ни говорили, я все-таки вижу в тебе порядочного человека! Скорей всего, это ваши ротные пьяницы, недовольные твоим принципиальным поведением, решили выжить тебя из роты! А им есть за что тебя ненавидеть! Один плакат о пьянчуге Миронове чего стоит! Как метко! Как справедливо! И видишь, сколько уже прошло времени, а в вашей роте не зарегистрировано ни одной попойки! И это, в первую очередь, заслуга Политотдела и тебя! Вот они и бесятся! Расскажи, что же на самом деле у вас произошло?
— А ничего особенного, товарищ полковник, — ответил, успокоившись, Зайцев. — Сначала перед строем зачитали приказ министра обороны об увольнении в запас, а затем дежурный вызвал меня, и я зачитал фамилии всех старослужащих солдат. Вот и все!
— Я так и думал, — улыбнулся Прохоров. — Конечно, то, что вы самовольно зачитали приказ, это уже, само по себе, понимаете ли, некоторое нарушение…Нужно, видите ли, ставить об этом в известность руководство роты и Политотдел. Хотя, впрочем, ничего особо опасного тут не было. Ох, уж этот Розенфельд! И чего он только не придумает! Развел в роте групповщину и «круговую поруку» и рассчитывает, что ему все это будет сходить с рук! Теперь ясно, благодаря кому в вашей роте происходят беспорядки! Будем иметь в виду!
— Разрешите идти? — спросил Иван.
— Да, конечно, — кивнул головой замполит, — и не обращайте внимания на происки всякого рода проходимцев! Продолжайте свою принципиальную линию! Что же касается Розенфельда, то мы с ним еще поговорим!
Не успел Зайцев войти в свой кабинет, как Потоцкий, увидев его, буквально подпрыгнул. — Пойдем скорей к товарищу Худкову, — возбужденно сказал он. — Только что звонил шеф и потребовал, чтобы мы с тобой вместе зашли к нему!
— Садитесь, товарищи! — улыбнулся полковник, когда наши герои предстали перед ним.
— Я хотел бы поблагодарить вас за хорошую работу! — громко сказал военачальник. Иван остолбенел и с недоумением посмотрел на начальника продснабжения. — Да, именно поблагодарить! — повторил Худков. — Только что меня вызвал к себе командир части и попросил проинформировать о положении дел в прикухонном хозяйстве, о порядке учета свинопоголовья. Я, конечно, все без утайки рассказал. Кроме того, сообщил, что у нас своевременно произведено списание лука, так что с этим проблем не будет. Командир пришел в восхищение от такой хорошей работы нашей продовольственной службы. Он распорядился, чтобы прямо сегодня или, в крайнем случае, завтра, мы отвезли на мясокомбинат на убой, от его имени, пять-шесть голов свиней. Видите ли, новый командир серьезно относится к домашнему свиноводству. На своей прежней должности он также выращивал и сдавал государству свинину, но когда узнал о масштабах нашей деятельности, был просто потрясен! Молодцы! Я не зря говорил, что наша продовольственная служба — это гордость воинской части!
Потоцкий расцвел как крымская роза! Выражение его счастливого лица не поддавалось описанию!
— «Остановись мгновение, ты прекрасно»! — подумал, усмехнувшись, Зайцев. — А как же история с тем злосчастным «приказом»? — спросил он. Потоцкий толкнул его слегка локтем в бок и осуждающе покачал головой.
