— А, приказ, — пробормотал Худков. — Да я тут во всем разобрался. Что ж, мы тоже были в свое время молоды, читали, там, разные приказы…Однако никто не бегал и не доносил! Ладно, сделаем выводы на будущее. По крайней мере, в личности Розенфельда я теперь разобрался! Вам, товарищ Зайцев, нечего беспокоиться! Честный человек всегда добьется правды, а с негодяями мы легко разберемся!
Постепенно история с «приказом» стала забываться.
Как-то вечером, вернувшись в роту для следования строем в столовую, Зайцев, к своему удивлению, неожиданно увидел в спальном помещении Горбачева, перебиравшего что-то в своей тумбочке. — Иван! — крикнул он. — Неужто ты вернулся?!
Горбачев посмотрел в сторону Зайцева. — Привет! — бросил он. — Я только что приехал. Мы как раз вчера закончили все сельхозработы.
— Что ты там ищешь? — спросил Зайцев, подходя ближе.
— Да теперь уже ничего не ищу, — грустно улыбнулся Горбачев. — Все мои вещи, так сказать, как в свое время Берлин, бистой накрылись!
— А что у тебя сперли?
— Да так, мелочи: зубную щетку, импортную пасту, ну, и десяток конвертов.
— Так ты что, не мог хотя бы конверты отнести в штаб на сохранение?
— Да хрен с ними! — махнул рукой Горбачев. — Куплю новые! Как тут у вас дела?
— Потом поговорим. После ужина.
Прошло еще несколько дней. Наступил октябрь. Задули холодные ветры. Иногда выпадал снег, но сразу же таял, образуя грязь и лужи. Несмотря на то, что зимний сезон начинался обычно с пятнадцатого октября, старослужащие воины стали одевать под гимнастерку нижнее белье. Впрочем, так вероятно поступали и все остальные солдаты роты, ибо «старики» никогда не препятствовали им в этом.
Что-то раскис Горбачев. Как-то он во время работы пожаловался на сильную головную боль. — Сходи-ка в здравпункт, — посоветовал Зайцев, — может помогут чем-нибудь.
Горбачев ушел и к обеду назад не вернулся.
Как обычно, к трем часам в штаб к Ивану пришел курсант Князьков. Он регулярно появлялся в установленное время в кабинете продснабжения и внимательно изучал делопроизводство. На этот раз Зайцев поручил ему выписать накладную самостоятельно и, оставив «молодого» воина одного, отправился в медпункт, который теперь размещался в старом здании штаба. «Храм здоровья» выглядел невзрачно. Исчезли из коридора ковровые дорожки. Не было Знамени части и, естественно, поста номер один: главная реликвия перекочевала вместе со всеми службами в новое помещение. Бывший кабинет финансовой части занимал теперь санинструктор Дятлов. У его двери толпились пациенты: в основном, курсанты учебного батальона.
Не обращая внимания на очередь, Зайцев толкнул дверь и вошел. Санинструктор в это время перевязывал «молодому» воину ногу.
— Здорово, Олег! — крикнул Иван. — Я пришел узнать, что случилось с нашим Горбачевым!
— А ничего особенного, — ответил Дятлов. Зайди к нему в палату да и разузнай обо всем. Мы его положили: пусть немного подлечится. Там…ну, в общем, ничего опасного нет!
— А где его палата?
— Да сразу около туалета. Правая дверь.
— Это прежний кабинет техчасти?
— Наверное. Но я не помню. Я-то, собственно, почти не бывал в штабе!
— Ладно, разберусь!
Зайцев вышел в коридор и направился к предполагаемой палате. В самом деле, как только он открыл дверь, перед его глазами предстали четыре больничных койки, на которых возлежали «молодые» солдаты. Горбачев полулежал у стены, подложив под спину подушку, и читал какую-то книгу. Увидев Зайцева, он отложил пухлый том в сторону и улыбнулся.
— Ну, что, больно? — спросил Зайцев. — Как твои дела? Что случилось?
— Иди сюда поближе, — сказал Горбачев, — садись тут на табурет.
— Ну, так что с тобой произошло?
— Да ничего. Давление немного подскочило. Северов выписал таблетки и предложил полежать тут с недельку…
— Но давление — дело серьезное! — встревожился Зайцев. — Если с этим помещают в больницу…
— Да чепуха все это! — усмехнулся Горбачев и перешел на шепот. — Просто мы с товарищем Северовым разговорились, ну, там, о жизни, обо всем. Он и предложил мне отдохнуть. Чисто по-человечески, не из медицинских соображений…
— Ну, это другое дело! — обрадовался Зайцев. — Коли ты решил отдохнуть, то это даже хорошо. Меньше будешь трепать нервы в роте.
— А ты, Ваня, полежал бы тут тоже пару дней, — посоветовал Горбачев. — Не помешало бы отдохнуть после всех этих скандалов!
— Что ты! — улыбнулся Зайцев. — Кто же будет за меня работать? Да и курсанта надо учить. Этого Князькова. Он мне, честно сказать, просто надоел. Неприятный тип! Материал, правда, он хорошо усваивает, но, я думаю, Потоцкому будет с ним нелегко!
— А ты бы лег сюда хотя бы на субботу-воскресенье. Тут вот ребята на днях выписываются, ну, и освободятся койки. Хочешь, я поговорю с Дятловым?
— Ладно, посмотрим, — кивнул головой Зайцев. — Если все будет хорошо, можно, вероятно, и полежать пару дней. Отдыхай пока. А я пойду заниматься делами!
На следующий день Зайцев дождался Князькова, поручил ему очередную работу, а сам отправился к майору Дубинину. — Смотри, Юра, я оставляю на тебя кабинет! Чтобы никуда не уходил, пока я не вернусь! — сказал он в назидание курсанту.
